Александр Харников - Царьград (сборник)

Бисмарк, как умный и проницательный политик, заметил мою мгновенную растерянность.

– Фрау Нина, – сказал он, – я чувствую, что вы знаете очень много. Возможно, гораздо больше, чем все ныне живущие на Земле. Я не имею права от вас требовать, но ради всего святого – скажите, кто вы и откуда пришли в наш мир?

Я пристально посмотрела на Бисмарка. Меньше всего он был похож на «железного канцлера». Он как-то обмяк, а глаза у него стали похожи на глаза ребенка, ожидающего чуда у рождественской елки…

– Герр Отто, – начала я свой рассказ, – как-то раз, много-много десятков лет тому вперед, по Средиземному морю двигалась эскадра боевых кораблей под андреевскими флагами. Мир к тому времени превратился в ад, вынужденный выбирать между ужасным концом или бесконечным ужасом. То, что он был адом для нас, так это полбеды, мы люди привычные. Вам этот мир понравился бы еще меньше, – я раскрыла папку и достала оттуда фото. – Знакомьтесь, герр Отто, – это канцлер Германии Ангела Меркель…

18 (6) июня 1877 года, полдень. На траверзе залива Суда, остров Крит. Пароход «Звезда Марселя»

Писатель и путешественник Жюль Верн

Яркое июньское солнце стоит в зените и безжалостно жарит всё живое. Море играет миллионами бликов так, что больно глазам. Только легкий морской ветерок, пахнущий солью и водорослями, спасает от невыносимой духоты. В каютах парохода находиться просто невозможно, и обливающиеся потом важные господа и нарядно одетые дамы столпились под легким белым полотняным навесом. Все их взгляды направлены на проплывающий справа от нас берег Крита. Там, в покрытых воронками, обугленных развалинах турецкого военного порта до сих пор что-то еще чадно дымит. В мою подзорную трубу видно, как среди развалин береговых укреплений бродят фигурки в темно-зеленой форме и разодетые как павлины греческие солдаты.

Для турок, кажется, всё уже кончено. В гавани из-под воды торчит несколько мачт, очевидно принадлежащих нескольким небольшим парусникам. Остатки турецкого флота затоплены прямо у причалов. Всё остальное пространство бухты заполнено фелюгами и каиками под греческими флагами. Чуть дальше в море в дрейфе лежат два окрашенных в темно-серый цвет корабля под флагами Российской империи. Очевидно, что мы стали зрителями финальной сцены драмы: «Смерть больного человека на Босфоре». Главный герой умер, а его победители, по законам классической драмы, произносят прощальные речи и славят друг друга.

Когда русские корабли так быстро и безжалостно уничтожили британскую эскадру, мы были еще в Марселе. Наш пароход должен был отойти на следующий день. Телеграф, это великое изобретение XIX века, тут же разнес новость о сражении при Саламине по всей Европе. Не испытывая большой любви к русским, я все же с горячим одобрением встретил эту новость. Русский медведь наконец-то поставил британского льва на то место, которое он заслуживает. Я думаю, что королева Виктория сейчас вне себя от злобы. Но она ничего не может сделать – от ее Средиземноморского флота осталось всего несколько броненосных корветов и посыльных судов. Жалкое и поучительное зрелище. Похоже, что в восточном Средиземноморье теперь господствует русский флот.

Один из русских кораблей внезапно срывается с места и направляется в сторону «Звезды Марселя». На его мачтах не видно поднятых парусов, да и сами мачты не несут привычные нам реи и стеньги. Из трубы русского корабля не валит дым, а лишь видно что-то напоминающее легкий туман. Какая же сила так легко и свободно несет по воде этот стальной клин, несомненно, вооруженный мощным оружием?!

Поднятый кораблем флажный сигнал предписал нашему пароходу лечь в дрейф и приготовиться к приему досмотровой партии. Среди важных господ под навесом возникла легкая паника. Многие из них до сих пор представляют русских, как ужасных бородатых казаков с балалайками с дикими медведями на поводке. Господа бледнеют, а дамы тихонько повизгивают и готовятся упасть в обморок. Наверное, они представляют, как грязные бородатые русские солдаты в красных рубашках и с кнутами в руках начнут их домогаться прямо на палубе парохода.

Доносящиеся с нижней палубы выкрики в деталях описывают то, что ждет отдельных дам и некоторых господ. Это простонародье так развлекается. Какой ужас, что французы от рождения делятся на две неравные части… На меньшую, у которой есть всё, что они пожелают, и на большую, у которой есть лишь право умереть с голоду. Мою милую Францию заполонили жадные Шейлоки, которым наплевать на французов, а важны только прибыли.