Александр Харников - Царьград (сборник)

– Господин Тамбовцев, король Дании может провозгласить всё, что угодно, но вот хватит ли у него сил добиться того, чтобы другие страны согласились с новым порядком прохождения Датских проливов.

– Вы имеете в виду Англию? – спросил я у Бисмарка. – Во-первых, я думаю, что с нашей помощью король Дании может заставить ЛЮБУЮ страну соблюдать установленные им порядки. Во-вторых, у него еще есть время для постройки береговых укреплений и установки новейших орудий. Я думаю, господин Крупп будет рад получить заказ на поставку в Данию своих прекрасных одиннадцатидюймовых береговых орудий, разработанных им совместно с Обуховским заводом. Это же ничем не угрожает Берлину? – вежливо поинтересовался я. – Мы, к примеру, в подобной ситуации, рассматриваем Копенгаген как самый передовой форт Кронштадта. У Германской империи пока нет сильного военно-морского флота, поэтому оборона Копенгагена – это залог безопасности и ее балтийского побережья. Кстати, господин канцлер, вы не желаете посмотреть, как наш крейсер «Москва» заставил уважать военно-морской флаг Югороссии?

Я подошел к лежавшему на столике в глубине палатки ноутбуку, открыл его и, повернув экраном к рейхсканцлеру, запустил фильм, снятый нашими ребятами из «Звезды». С озадаченным видом Бисмарк наблюдал за моими манипуляциями. Как сказал потом Игнатьев: «Глаза у Отто были, как у кошки, увидевшей собаку».

А когда на экране монитора появилось синее море и крейсер «Москва» с развевающимся у него на мачте брейд-вымпелом цесаревича, «железный канцлер» не удержался и выдохнул полушепотом: «Дас ист фантастиш!»

Услышав эти хорошо знакомые мне, но не совсем подходящие для данной обстановки слова, я не удержался и тихонько засмеялся, прикрыв рукою рот. Чем вызвал удивленный взгляд Бисмарка и укоризненный графа Игнатьева. Пришлось потом объяснять графу, что значат эти слова в устах немца в наше время…

Правда, Бисмарку некогда было отвлекаться, и он снова впился взглядом в монитор, наблюдая за тем, как окутавшийся дымом крейсер ведет огонь РБУ по британским броненосцам и как те, пораженные огненными стрелами, идут ко дну. Особо оценил Бисмарк сцены, снятые с вертолета. Закончился фильм сценой вылавливания из воды герцога Эдинбургского.

Я выключил ноутбук. На какое-то время в палатке было тихо. Потом Бисмарк поднял голову и посмотрел на меня взглядом, в котором удивление было смешано с уважением, и даже со страхом.

– Господин Тамбовцев, вы абсолютно правы. Если один ваш корабль сумел уничтожить целую эскадру новейших броненосцев, то я могу лишь представить, ЧТО может сотворить несколько ваших кораблей!

– Господин канцлер, наши корабли опасны лишь нашим врагам. А вот наши друзья, наоборот, под их защитой могут чувствовать себя в полной безопасности.

Бисмарк понял мой намек. Он еще раз внимательно посмотрел на выключенный ноутбук, а потом сказал:

– Господин Тамбовцев, мы согласны с тем, что режим прохождения Датских проливов действительно нуждается в упорядочении. А засим позвольте откланяться. Господа, на прощание я хочу сказать, что я считаю, что наша беседа прошла с большой пользой для наших стран и народов. Думаю, что я еще буду иметь удовольствие побеседовать с вами обо всем более подробно. Поверьте, нам будет, о чем поговорить. А пока я должен обдумать все увиденное и услышанное здесь. Всего вам доброго.

С этими словами Бисмарк вежливо поклонился нам и вышел из палатки.

17 (5) июня 1877 года. Великобритания. Глазго

Контора торговца колониальными товарами Герберта Шульца

– Добрый вечер, сэр, вам телеграмма, – посыльный, мальчишка лет двенадцати, протянул мне бланк и умильно заглянул в глаза. Знает, стервец, что я не по-шотландски щедр и всегда даю ему чаевые.

В этот раз я тоже не поскупился, и, сжимая в ладошке монетку, счастливый паренек помчался прочь. А я стал изучать полученную телеграмму. В ней мой контрагент в Копенгагене сообщал мне цены на товары в Дании и просил отсрочить возврат кредита, который он взял у меня три месяца назад.

Вздохнув, я взял с полки томик Шекспира, открыл его на странице, где король Лир обличает своих жадных и бессердечных дочерей. Потом, выписав столбиком все цифры из телеграммы, я стал, заглядывая в книгу, на чистом листе бумаги писать буквы. Прочитав то, что у меня получилось, я вздохнул, смял листок и бросил его в камин. Тщательно перемешав пепел, я опять вздохнул и задумался.

Эх, нагадали мне мои начальнички снова дальнюю дорогу и большие хлопоты. Опять придется тащиться в этот треклятый Эдинбург, снова пить изрядно поднадоевшее местное пиво и с тоской вспоминать свое родное, баварское. Впрочем, виски там неплохое. Но много его пить нельзя – разведчику надо всегда держать ухо востро.