Александр Мазин - Язычник

Молодой князь мотнул головой… И Лют нанес удар. Быстрый и сильный удар по тыльнику Олегова шлема. Плашмя. Не голову снести – оглушить. Раздался звук – будто в било ударили – и молодой князь осел на истоптанную траву.

Лют шагнул к нему. По праву поединка он мог добить своего противника… Один из молодых отроков, спутников князя, не слишком опытный, так и не понявший, что Лют не желает смерти сыну Святослава, метнул в воеводу стрелу – охотничий срез с широким наконечником.

Лют уклонился. Кто-то из Олеговых гридней, постарше, вышиб лук у шустрого отрока…

И в этот миг очнулся Олег.

Молодой князь не понял, что с ним произошло. Ему показалось: прошло лишь мгновение с тех пор, как он упал. Лют сбил его с ног… И открылся. Олег увидел незащищенный бок своего противника и, не раздумывая, нанес удар. Снизу, с земли, коротким охотничьим мечом. А поскольку брони на Святославиче не было, то остановить сталь было нечему. Клинок вошел между ребер – как игла в воск. И славный воевода Лют, герой и ближник великого Святослава, пал мертвым от руки его шестнадцатилетнего сына.

Волох стоял припав к бугристому дубовому стволу. Он и сам был – как древесная кора: корявый, обросший диким волосом, как дерево – мхом. Кожа на грубом лице коричневая и морщинистая, как древесная кора. Только глаза – синие, ясные, как озерная вода, лучились чистой искренней радостью.

Только что сбылась его мечта: поклонник скорбного ромейского бога зарезал варяга. Да не простого, а – княжьего рода, сына самого Свенельда, Перунова любимца и беспощадного ненавистника древних деревлянских богов. Чужая кровь пролилась на священную землю, и древние боги возрадовались. Ибо кровь всегда призывает кровь. И те, кто когда-то убивал деревлянских волохов и стесывал злым железом божьи лики со священных дерев, теперь будут тем же железом кромсать друг друга. И возрадуется их злой крови деревлянская земля.

А по другую сторону поляны, на которой суетились вокруг погибшего воеводы его спутники, содрав с лица фальшивую бороду и сунув в карман лицедейский парик, стоял слуга великой империи, печенег по крови, родившийся в Константинополе и никогда не знавший ни степных богов, ни степных традиций. Он с сочувствием смотрел на растерянного мальчишку, только что убившего великого воина, мальчишку, еще не осознавшего, но уже чувствующего, что его прежняя жизнь оборвалась вместе с жизнью сына Свенельда. Союзник печенега, древлянский волох сказал бы: дыхание из-за Кромки коснулось юного князя. Но ромей был христианином, и Кромки для него не существовало. Зато ромей знал: теперь князь русов Ярополк никогда не пойдет путем своего отца. Не до того ему будет.

Киев и Овруч.

Весна 976 года от Рождества Христова

Вce не так уж плохо, мой князь, – рыжеватые пышные усы боярина Блуда приподняты довольной ухмылкой. – Сыновей у Свенельда более не осталось. Его внуки еще малы, а сам Свенельд стар. Когда он умрет, ты станешь править его землями. Богатыми землями!

Блуд был очень доволен. Он ожидал меньшего. Думал: Лют всего лишь задаст изрядную трепку молокососу Олегу. Тот побежит жаловаться брату Ярополку. Ярополк… Ярополк должен будет наказать Люта. А Свенельду это вряд ли понравится. Если же Ярополк встанет на сторону Свенельдича, это поссорит братьев. Олег по своему характеру куда более агрессивен, чем Ярополк.

Еще пара лет – и он вырастет… И опять-таки, если что-то случится со Свенельдом или Лютом – яд в вине или стрела в спине, – это можно будет списать на Олега.

Но все получилось как нельзя лучше. Блуд получил золото ромеев. Получит и золото Владимира. А когда сдохнет старый воевода, и Ярополк, подзуживаемый Блудом, позарится на его вотчину, то и Блуду что-нибудь перепадет.

Не менее десятины от всех доходов киевского князя оседает в закромах Блуда. И это справедливо: ведь Блуд много трудится, чтобы ленники князя вовремя и сполна платили положенный оброк. И для того, чтоб доходы князя приумножались.

Блуд не уставал радоваться, что приехал сюда, в Киев, и показал себя полезным княгине Ольге. При Ольге ему не удавалось так хорошо пополнять свою собственную казну, зато теперь ему не на что жаловаться.

– Земли Свенельда – хорошие земли. А могут стать еще лучше, если ими правильно управлять, – продолжал Блуд. – Покойный Лют был замечательным воином, но плохим хозяином.

– Замечательным воином? – Губы Ярополка искривила гримаса презрения. – Был бы он замечательным воином, не дал бы себя убить мальчишке!