Александр Мазин - Легион против Империи

– Я бы на твоем месте постарался это узнать.

– Уж постараюсь, не сомневайся, – заверил префект Первого Фракийского. – А ты давай-ка, езжай к Черепу. Он – сообразительный. Быстрей нас разберется.

Скулди не спорил. У него уже имелось собственное мнение, но озвучивать его Гонорию Плавту он не стал.

Через два дня запыленный, насквозь пропитавшийся лошадиным потом Скулди вошел в заставленный дорогой мебелью, пахнущий благовониями таблиний наместника провинции.

– Ну что? – спросил наместник после обмена приветствиями.

Скулди доложил.

Наместник Геннадий Павел выругался на неизвестном языке, похожем на язык боранов.

– Понятно, – сказал он. – Но не очень. А где твой легат, трибун?

Так Скулди узнал, что его легат и рикс Аласейа в Антиохию так и не вернулся.

До Пальмиры они не доехали. Не то, чтобы расслабились, но – потеряли бдительность. Что, собственно, может случиться на популярной дороге, можно сказать, почти ввиду городских стен?

А вот случилось.

Не зря Скулди предупреждал насчет легатской «формы». Впрочем и кентурионовской хватило. Ехали себе спокойно по дороге, предвкушая хороший ужин и мягкую постель и вдруг…

Вдруг – это короткий свист раскручиваемой петли, рывок – и вот уже, потеряв шлем, Коршунов волочится за вроде бы неторопливо рысящим верблюдом… Неторопливо – для верблюда, а так – километров двадцать в час.

Он не успел отследить, что случилось с остальными. Недолгий, но болезненный подсчет дорожных камней с помощью совсем не предназначенных для этого частей тела, затем на ошеломленного Алексея упала тень от второго верблюда… И сеть, которую бросил всадник. Потом его вздернули вверх, как рыбу, освободили от оружия, тюкнули чем-то по голове…

И всё.

Последнее, что осознал гаснущий разум, это короткое падение на что-то мягкое и гаснущий свет.

Когда Коршунов очнулся, был уже поздний вечер. Небо было усыпано звездами. Жара спала… Откуда-то вкусно пахло жареным мясом… Впрочем, оценить всё это по достоинству Коршунов не мог, потому что в чувство его привели довольно грубым способом – треснув по голени древком копья.

– Доброй ночи, римлянин! – рядом с Алексеем присел на корточки мужик средних лет. Судя по внешности – перс. По латыни он говорил почти без акцента. – Назови свое звание и легион!

Коршунов не спешил ответить. Сделал вид, что ничего не понимает… Приподнялся…

Увы! Его спутники тоже были здесь. И досталось им, пожалуй, побольше. У Красного всё лицо ободрано. Фульминат вообще лежал пластом. Надо же, как вляпались! И башка вдобавок раскалывалась… Сотрясение, не иначе.

Коршунов скосил глаза в сторону костра. На костре, роняя в огонь жир, источал аромат барашек… И калился наконечник копья.

Поскольку просто так железо портить никто не станет, то назначение инструмента было очевидно. Значит, запираться не стоило. Но говорить правду – вообще глупо.

Перс перехватил взгляд Коршунова – и усмехнулся.

– Второй пил пятой когорты Первого Парфянского легиона, – будто бы неохотно процедил Коршунов. Однако достаточно громко, чтобы его услышал Красный. Был бы перс поумнее, провел бы раздельный допрос, а потом сличил показания. Хотя зачем ему? Коршунов отлично знал, как в этой эпохе проверяют правдивость источника. Опытный палач может привести жертву в такое состояние, что врать будет просто невозможно.

Хочется верить, что до этого не дойдет.

– Что тебе от нас нужно?

– Да вот, – усмехнулся перс. – Едем домой, видим: гонит нам навстречу Ахриман [41] В зороастризме – злое начало, противник начала доброго, Ахурамазды. трех почитателей дэвов [42] Дэвы – там же, что-то вроде злых духов. . И подумали мы, что надобно прихватить их с собой. Может сатрап захочет поговорить с ними.

Коршунов задумался. Понятно, что перед ним – персидский шпион. Это как раз не удивительно. Среди купцов шпион – каждый второй. А вот то, что они так нагло захватили в плен двух римских офицеров, может означать только одно: война.

А то, что сделано это, можно сказать, под боком у властей Пальмиры, скорее всего, следует понимать так: в этой войне Пальмира не собирается поддерживать Рим. В лучшем случае сохранит нейтралитет.

Черт! Генка должен об этом знать!

– О чем ты задумался, римлянин? – поинтересовался перс. – Может, хочешь рассказать мне, почему у тебя в сумке лежат доспехи легата?