Александр Мазин - Легион против Империи

Присутствующие подчинились. С явной неохотой. Особенно – Тимесифей. Но наконец убрался и он.

– Ты можешь сесть, – Гордиан Третий кивнул на небольшую скамеечку напротив трона.

Я в долгу перед тобой, Геннадий Павел, – буркнул юный император, когда Черепанов воспользовался разрешением. – Ты спас мне жизнь. К тому же ты – мой родственник. Что я могу сделать для тебя?

– Для начала – научиться правильно выбирать себе советников, – вполне серьезно произнес Геннадий.

– Тимесифей – верный человек!

– Я говорю не о нем. Я говорю о твоей матери, принцепс. Женское правление уже принесло много несчастий Риму. Вспомни хотя бы Мамею, мать Александра Севера… Если бы Александр не слушал ее советов, то, не исключаю, до сих пор оставался бы принцепсом. Та политика, которую она пытается проводить в отношении Сирии, может стоить Риму больших потерь. И уже стоила бы – если бы я подчинялся тем приказам, которые получал из Рима. Ардашир – опаснейший враг. И у него есть союзники. Тот же Септимий Оденат. Поверь, всё, что я делал – на благо империи!

– Но ты не платил налогов, так мне сказали! – возразил Гордиан Третий. – И еще говорят: ты задержал суда с египетским зерном.

– Море не мое, – отмахнулся Черепанов. – Я не командую флотом. И не борюсь с пиратами. Кстати, недавно я выделил крупную сумму из казны провинции – на поддержание флота. Так что, думаю, с пиратами удастся покончить. Но море – не моя стихия, – Черепанов произнес эти слова с глубокой убежденностью. Еще бы! После недавнего плавания, которое едва их всех не доконало! – Я, принцепс, воюю на земле. А война требует средств. Я охотно отдал бы все собранные налоги Риму, если бы Рим прислал легионы. Но Рим, устами твоей матери, отдал мою провинцию на расправу персам. Я не мог этого допустить!

– Однако, персы был разбиты тобой, а денег ты всё равно не присылал! Хотя прислал кое-что другое. Я видел голову сатрапа. Знаешь, были такие, кто говорил: не было никакой битвы. Наместник Геннадий всё выдумал. Но эта голова, она была очень убедительна. Хорошая работа!

– Рад, что тебе понравилось, принцепс! Но хочу, чтобы ты знал. Я не разгромил персов, я лишь пресек вторжение одной из армий Ардашира. Как можно победить могучее царство, имея в распоряжении всего лишь одну провинцию и несколько не полностью укомплектованных легионов? Это вторжение было лишь пробным шагом. Будь оно успешным, персы уже стояли бы под стенами Антиохии. И будут стоять, если ты не пошлешь туда настоящего полководца. Вот хотя бы этого Тимесифея. Он показался мне решительным человеком. Но не позволяй своей матери править вместо тебя!

– Она – моя мать! – напомнил юный император.

– А Корнелия – твоя сестра! – в свою очередь напомнил Черепанов. – И моя жена! И я не позволю никому, даже твоей матери, причинить ей зло! Один раз меня обманули. Больше этого не повторится. Никогда! Однако твоя мать – всего лишь мстительная… женщина. Но ты, принцепс… Мне трудно поверить, что ты мог так обойтись с нами!

Черепанов говорил искренне. Юный император не производил впечатления коварной гадины. Хотя бы в силу своей молодости.

– Моя мать сказала: если я умру, Августом станешь ты! Ведь ты женат на моей сестре, а она – дочь и внучка императоров! Меня уговаривали казнить тебя немедленно! Однако я решил сначала поговорить с тобой. Что ты ответишь?

«Вот сучка, – подумал Черепанов. – Убили бы меня – Лёха бы тут всем матку вывернул. На что она надеялась? На свою паркетную гвардию?»

– Что ж, принцепс, я отвечу, – Геннадий в упор поглядел на императора. – Убить тебя я мог бы хоть сейчас.

Молодец! Даже не дрогнул. Только еще выше задрал подбородок.

– Но убить императора и быть мужем его сестры еще недостаточно, чтобы самому занять его место. И удержать его. Твоя мать права: я мог бы это сделать! У меня для этого есть всё. Сила здесь и сейчас. И несколько преданных мне легионов. И друзья в других легионах. И деньги твоей семьи, которые, после твоей смерти, разумеется, достанутся моей жене. Более того, принцепс, у меня будет даже то, чего не было у Максимина Фракийца, а именно – расположение Сената.

По мере того, как Геннадий разворачивал перед венценосным пареньком программу своей политической экспансии, лицо у юного императора становилось всё бледнее и бледнее… Но держался он неплохо.

– Когда-то я договорился с Бальбином и Пупиеном, – продолжал Черепанов, – и поверь, если бы я был тогда в Риме, со своим легионом, вы по-прежнему правили бы втроем.