Александр Мазин - Легион против Империи

Черепанов пожал плечами:

– Я не видел завещания.

– Ты настолько бескорыстен? – в голосе Гордиана мелькнуло подозрение.

– Я женился бы на твоей сестре, даже не будь у нее и асса Даже будь на ней сотня талантов долга.

– Ты так богат, что смог бы заплатить сотню талантов [86] Римский талант – около 30 килограммов. золотом? – искренне удивился император.

– Вряд ли. Но я мог бы существенно сократить количество кредиторов, – Геннадий усмехнулся. – Бывают случаи, принцепс, когда люди добровольно отказываются от долговых претензий. Главное: правильно объяснить, что будет, если они не откажутся. Но за щедрое предложение – благодарю. Хотя не знаю, согласится ли твоя мать на подобный подарок.

– Это не подарок, – возразил Гордиан. – Я не собираюсь переплачивать. Напротив, я заплачу ниже рыночной цены, но ты ведь согласишься, верно?

– Соглашусь, – кивнул Геннадий. – Я не собираюсь задерживаться в Риме сверх необходимого.

– Моя мать тоже согласится. Сегодня она очень покладиста. Твои друзья там, снаружи, выглядят… очень убедительно.

– Так и есть, – не без гордости согласился Черепанов. – Не думаю, что в империи есть конница, которая была бы сильнее моей. Постарайся донести это до своей матери, когда она пустит по моим следам имперские легионы.

– Ты знаешь, что она так поступит и ты спокоен? – Юный император был изумлен.

– Она уже год правит твоим именем. Она назначает легатов, чье единственное достоинство – верность ей. На месте врагов Рима я бы платил ей жалованье. Если эти кукольные командиры рискнут напасть – тем хуже для них. Кроме того, и у меня есть друзья. Насколько мне известно, Туллий Менофил – всё еще наместник в Нижней Мезии. Когда-то у нас были неплохие отношения.

– Увидишь его, передай, что принцепс помнит о его заслугах перед империей. Особенно – о его участии в уничтожении Фракийца.

– За это можешь его не благодарить, – Черепанов усмехнулся. – У Максимина Фракийца с Менофилом были давние счеты. Мне кажется или я слышу шум?

– Может, тебе стоит выйти и поговорить со своими людьми, – с явным беспокойством предложил Гордиан.

– И немедленно!

Всё главное сказано. К тому же Геннадий изрядно проголодался. Вчера его не удосужились накормить. А юный император, видимо, не был в курсе, что Геннадия оставили без завтрака.

Гордиан будто прочитал мысли Черепанова.

– Полагаю, твои воины еще какое-то время останутся на территории Палатина, – сказал он. – Нехорошо, если император, которому они до сей поры верно служили, оставит их голодными. Скажи, что их накормят. Всех. По обе стороны от стен Палатина. Был бы рад разделить с тобой трапезу… Как когда-то в доме отца. Но думаю, лучше мне позавтракать с матерью. Она женщина, и ее следует успокоить.

– Вне всякого сомнения, – согласился Черепанов.

Катафрактарии встретили появление Геннадия громовым ревом.

Коршунов спешился. Друзья обнялись.

– Спасибо, Лёха, выручил…

– Ну так… И что дальше, командир?

– Дальше – всё путем. – Черепанов повысил голос, чтобы его слышали катафрактарии.

– Император на нас не в обиде! В знак дружбы дарует всем полугодовое жалование. И обещает императорский завтрак!

– Значит, мы не будем грабить дворец? – разочарованно проговорил Ахвизра. Воткнул копье в газон, и, мощно грохнув доспехами, спрыгнул с коня. Затем с удовольствием стащил с головы шлем.

– Значит, не будет грабить?

– Зачем тебе столько золота, воин? – поинтересовался Черепанов. – Чтобы от его тяжести проломилось днище корабля, на котором ты поплывешь через Понтийское море?

– Понтийское море? – воскликнул Ахвизра. – Так мы что, возвращаемся домой?

– Гееннах! – взревел Ахвизра и бросился душить Черепанова. То есть не душить, конечно, а обнимать, но лишь недюжинная сила уберегла Геннадия от удушья.

Готы, видя такой позитив, тоже начали спешиваться и подбираться поближе, рассчитывая выяснить подробности.

Однако время расслабухи еще не наступило.

– Подсади-ка! – велел Коршунов оказавшемуся рядом Гадариху, и, вернувшись в седло, зарычал громовым голосом:

– На-конь все! Кентурионы! Кто дал команду спешиться?!

Дисциплина восторжествовала.

Минута – и строй был восстановлен.

– Распоряжайся, командир! – сказал Алексей Черепанову.

И Черепанов распорядился. То есть велел Ахвизре определить, кто и в каком порядке будет кушать и отдыхать. А сам, в сопровождении полукентурии «спецназовцев», отправился извещать о бескровной победе остальных легионеров Германского.