Александр Мазин - Цена Империи

Надо сказать, что не только новобранцы произвели впечатление на Максимина, но и сам командующий просто-таки поразил и уцелевших воинов Коршунова, и его самого. Задирая голову, Алексей смотрел на шагающего вдоль строя человека-башню, и ему даже не верилось, что перед ним – живой человек. Верхушка легатского гребня на шлеме Максимина возвышалась над поперечным кентурионовским гребнем Коршунова (Генка подарил ему свой старый шлем) почти на метр. Вдобавок, несмотря на свой гигантский рост и немалый возраст, римский командующий, в отличие от большинства действительно высоких людей, сложен был очень неплохо. Не хуже Коршунова. Но когда человек-башня, наклонившись, навис над Алексеем, тому вдруг стало страшно. Что-то божественно-неумолимое было в чертах этого крупного загорелого лица. Пронзительный живой взгляд из-под тяжелых каменных век монумента.

– Твое имя? – прогромыхал сверху бас командующего.

– Алексей Виктор!

– Ты знаешь латынь?

– Да, немного… – Коршунов заколебался, не зная, как обращаться к гиганту. – Немного понимаю и говорю, Август…

– Как ты меня назвал, варвар с неварварским именем? – прорычал командующий.

– Август!

«Главное, – напутствовал Коршунова Геннадий, – не выказывать сомнений и страха. Он этого не любит более всего».

– Август, величайший [27] Август – величавый, священный (лат). Имя первого из римских монархов. В описываемое время – обращение к императору. … прости, я не очень хорошо знаю латынь.

– Да! Не очень хорошо. Больше так ко мне не обращайся. Разрешаю звать меня Максимином. Это почти то же самое, верно? – Командующий повернулся и поглядел на свою свиту. Свита безмолвствовала. Легат одиннадцатого Клавдиева Дидий Цейоний Метелл опустил глаза и поджал губы. Можно было не сомневаться: на первой же императорской аудиенции легат донесет об этом эпизоде Александру Северу и его соправительнице-матери.

– Этот дружок Черепа Алексий – под стать своему покровителю, – прошептал префекту Флору приехавший вместе с Максимином трибун-Латиклавий одиннадцатого Деменций Зима. – С ходу угодил в любимчики фракийца. Интересно, бороться он тоже умеет? Если так, фракиец наверняка утвердит его в звании кентуриона. Цейоний уже утвердил. Наш легат был в восторге от того, что Череп наконец перестал вешать варваров. Небось хотел доложить: я, мол, перевоспитал самого свирепого кентуриона по эту сторону Данубия.

– Ха-ха! И каково ему теперь? Когда поднятый им в кентурионы варвар нарек Максимина Августом? – развеселился трибун-Латиклавий. – готов заложиться на полсотни: месяца не пройдет, как Мамея узнает, что фракийца назвали Августом и ему эта титулатура понравилась.

– Готов заложиться на две сотни, что через неделю половина легионеров армии будет знать, что варвар, который в прошлом году выпотрошил Питиунд, а в этом ограбил половину Нижней Мезии, нарек фракийца Августом, – сказал префект Флор.

– Я не настолько глуп, чтобы отдать тебе свои деньги, – усмехнулся Деменций Зима. – Хотя насчет половины Мезии ты преувеличил.

– Ничуть. Более того, он ограбил бы и вторую половину, если бы не Череп. И это наверняка стоило бы нашему Цейонию легатства. Наместник Туллий Менофил съел бы его с потрохами. Иногда я даже жалею, что поддержал весной идею Черепа. Избавиться от Цейония – большое искушение.

– Половины Мезии это не стоит, – сказал трибун-Латиклавий. – Тем более что император может прислать нам еще большего идиота. Эх! Много бы я дал, чтобы слова варвара оказались пророческими!

– Пожалуй. Хотя думаю я: Максимин стал бы еще более жестоким, чем Каракалл. [28] Юлий Бассиан Каракалла (правильнее – Каракалл) – правил с 211 по 217 год. До 212 года – совместно с младшим братом Гетой, а после того как (при приказу Каракаллы) брат был убит – единолично. Убит заговорщиками по приказу сопрефекта претория Макрина.

– Чем плох Каракалл? Он многое сделал для армии. И еще больше мог сделать для Рима, если бы его не зарезали.

– Вот именно! – многозначительно произнес префект Децим Флор.

Вечером Максимин вызвал Черепанова к себе.

– Мне понравился твой сородич, – сразу заявил командующий. – Он ведь твой сородич, и только поэтому ты не вздернул его и остальных, как раньше?

Черепанов хмыкнул. Ну да, чему тут удивляться. Разумеется, у фракийца есть осведомители. В том числе и в Черепановском подразделении.

– Ты, как всегда, прав, мой легат, – согласился Геннадий. – А я?