Александр Мазин - Цена Империи

Сообщая об этом, префект Флор высказался насчет наместника искусно и уничижительно: оно, конечно, Максимина в армии жаловали, но он был из тех «любимых» военачальников, коих лучше любить заочно. Уж больно нравом крут.

Вернувшись от начальства, Черепанов немедленно вызвал в свою палатку братьев Ингенсов, Трогуса и Коршунова.

– Завтра здесь будет фракиец, – сообщил он.

Квадратные физиономии Ингенсов выразили радость, лицо Трогуса – озабоченность, а Коршунова – заинтересованность.

– Нечего лыбиться! – рыкнул Черепанов братьям. – Вы со своими людьми разобрались?

– А как же! – ответил за всех Ингенс-старший.

– А с новобранцами?

– Ну это… – промямлил кентурион Гай.

– Вот именно! Даю вам всем, включая и тебя, – черепановский палец указал на Коршунова, – два часа. [22] Два римских часа по летнему времени – это несколько больше, чем два наших астрономических часа, так как само понятие часа в Древнем Риме зависело от длительности светового дня: время от рассвета до заката делили на двенадцать часов. Соответственно зимой час был короче, летом – длиннее. Разместить всех, экипировать и поставить на довольствие. Алексей! Пока без записи. Скажете либрариям [23] Либрарий – писарь. В римской армии бухгалтерия была поставлена отменно. Все фиксировалось и документировалось, причем дважды: собственно в подразделении и в канцелярии легиона. – под мою ответственность. К прибытию Максимина все будет оформлено как надо. С квестором [24] Квестор (военный квестор) в легионе выполнял обязанности одновременно начальника канцелярии и главного бухгалтера. В его ведении была вся бюрократия легиона. Он же отвечал за оплату расходов и выдачу жалованья в когорты. я тоже договорюсь. Помощников возьмите из своих. Потолковее. Действуйте.

Братья покинули палатку, и Черепанов повернулся к оставшимся: Коршунову и Трогусу.

– Алексей! Я рассчитывал, что у меня будет время, чтобы без спешки сформировать из вас боевое подразделение. Но времени нет. Твоя задача: во-первых, объяснить своим безбашенным, что дело очень серьезно. Фракиец, если ему не понравится «пополнение», вполне может снова сделать из вас придорожные вороньи кормушки. Так что дурацких вопросов не задавать, делать все, что скажет вот он (кивок на Трогуса), в данный момент – ваш непосредственный командир. Из твоих бойцов я намерен сформировать две кентурии – по римскому образцу. Ты будешь кентурионом первой, а твой Герул, тот, что уже служил Риму, возьмет вторую.

– Я бы хотел поставить Агилмунда… – заикнулся Коршунов.

– Меня не волнует, что ты хотел! – рявкнул Черепанов. И добавил помягче: – Агилмунда возьмешь к себе – опционом. Потом разберемся. Трогус! Составить списки рекрутов. Разобраться с медициной: кто – в строю, кто – на лечении. Но обмундирование получить на всех и всех записать. Открыть таблички-формуляры на каждого и представить мне.

Через два часа – построение на форуме. Тех, кто не может ходить, – доставить на носилках. Будем приносить присягу орлу легиона. Этим займусь я лично. Действуйте! Если будут проблемы – мой бенефектарий [25] Бенефектарий – в данном случае – вестовой-адъютант. будет знать, где меня найти.

Алексей замешкался, намереваясь задать пару вопросов, но Тевд Трогус решительно потянул его наружу:

– Давай-давай, варвар! Тут у нас – не там. Тут – римская армия. Здесь работают ногами, а не языком!

Черепанов усмехнулся.

«Вот так, Леха, – подумал он. – Здесь у нас не тут. Рикс варваров – это, конечно, круто, но до хорошего кентуриона тебе еще служить и служить!»

– Клянусь Юпитером! И это – скифы? – Максимин Фракиец издал такой звук, что ему позавидовала бы любая буккина. [26] Буккина – боевая труба.

Трогус – на правом фланге строя – ухмылялся во все двадцать шесть оставшихся зубов. Это была его идея: постричь и побрить варварское воинство. Многим, правда, это не понравилось, но новоиспеченный кентурион Алексий сказал: надо – и две дюжины цирюльников одиннадцатого легиона принялись за дело. Зато теперь эти бравые ребята смотрелись как надо. Даже лучше настоящих легионеров, потому что были куда крупнее и осанистее.

– Виват милитари магистр Максимин Германик! – рявкнули полторы сотни глоток.

Максимин захохотал. Ему понравилось. Командующий данубийской армией любил, когда его называли «магистром». И еще больше ему нравилось, слышать прозвище «Германик», то бишь «победитель германцев». Особенно – из уст самих германцев, которые, впрочем, никогда не отождествляли себя ни с термином «германец», ни с прочими племенами, коих склонные к обобщениям римляне именовали этим словом.