Владимир Белобородов - Норман

– Что будем с гоблином делать?

– А я почем знаю. Торка, а где твоя семья?

– У Торка нет самка.

– Где племя? – переспросил отец.

Гоблин вздохнул:

– Торка не знать, что такое – племя. Торка есть рубашка, штаны и плащ.

– Ты где раньше жил?

– У хозяина Карка, потом Малик, потом клетка, потом…

Отец начал терять терпение:

– А до Карка?

– Торка маленький был. Торка не помнит.

– А сейчас не хочешь быть без хозяина?

Гоблин явно задумался, но потом посмотрел на нас грустными глазами:

– Торка в городе бить все, в лесу волки есть. Торка нельзя без хозяина. Торка плохо будет. Не надо Торка гнать. Торка теряться будет.

Отец тяжело вздохнул.

Через часть стали искать место для привала. Вдруг гоблин навострил уши и ткнул корявеньким пальцем немного правее нашего движения:

– Человек говорить. Громко говорить.

– Я ничего не слышу. – Отец остановился и прислушался. – Тебе не показалось?

– А я ему верю, если бы не он – я бы не нашел косулю, – ответил я за гоблина, присевшего на манер хасанов.

– Хорошо, будьте здесь, я проверю. – Отец спустился с лошади. Взведя арбалет разбойников, прихваченный с собой из обоза, пошел в указанную гоблином сторону.

Вернулся он только через полчасти, когда мы уже стали волноваться и собирались ехать следом. Остановил нас гоблин, сообщивший, что отец идет обратно. Тот молча сел в седло, после чего изрек:

– Мне бы такой слух. Вернее всего селяне, я дальше не пошел. Далеко где-то. Тоже слышу, что кричат. Поехали.

Когда начало смеркаться, нашли замечательную ложбинку с протекающим рядом ручьем. Поставили все еще влажный шатер. Я пошел выкапывать подручными средствами ямку в русле ручья, поскольку он был настолько мал, что поить лошадей оказалось затруднительно. Отец с Маликом отправились собирать хворост на костер, так как все вокруг было намокшим, это оказалась еще та задачка. Гоблин с хасанами увязались за мной, причем с разных сторон. Гоблин побаивался волчат, волчата не совсем дружелюбно косились на гоблина. Напоив и стреножив лошадей, я вернулся к месту стоянки. Костер, несмотря на промокшие дрова, все-таки удалось разжечь. Судя по измученному виду Малика, огонь был добыт его стараниями. Костровище обвесили со всех сторон влажными вещами, во-первых – просушить, во-вторых – дополнительная маскировка. Через полчасти мы ели слегка недожаренное мясо. Хасаны с гоблином, наглотавшись сырого, томно улеглись каждый со своей стороны наваленных в кучу тюков. И та и другая сторона по какой-то причине не тянулась к костру. Пережарив оставшееся мясо, улеглись, вернее, полууселись в шатре спать. Хасанов в виду отсутствия дождя я оставил на улице, чем вызвал их явное недовольство.

К заветному дубу выехали через два дня. Смешную процедуру вызова делать не стали, был проводной амулет. Малик его подкачал силой, и мы благополучно доехали до дома, не заплутав. Первой еще на подъезде к заимке нас встретила Касса с котенком. Хасаны тут же попытались игриво напасть на младшего сейшу, но получили хоть и шуточный, тем не менее серьезный отпор. Котенок достигал ростом середины моего бедра. Касса недоверчиво посмотрела на прижавшегося от страха к моему стремени гоблина и скинула картинку: я в окружении разнообразных лесных зверей, в числе которых преобладали кролики и гоблины. Причем, я так понял, это была отнюдь не похвала.

Второй нас заметила Софья, которая с визгом прыгнула на шею сначала Малику, потом нам с отцом. На визг Софьи вышли все остальные. Закончив с приветствиями, дед спросил:

– А где Солд?

– Решил остаться, – ответил отец.

– Ты в нем уверен?

– После того как он нападал на светлых, думаю, ему самому не с руки раскрывать нас.

– Ну ладно. Об этом чуде, – взглядом указал старик на сжавшегося гоблина, – потом расскажете.

Расседлав лошадей, мы втроем пошли обедать. Остальные остались разбирать вещи. Через какое-то время раздался восторженный вопль Софьи, видимо, дошли до тюка с предназначенными для нее вещами.

Пообедав, отправились в купальню. Дед к тому времени зажег в ее печи огонь и поставил нам кувшин своего вина, представлявшего собой непонятную мутную жидкость, по вкусу даже отдаленно не напоминавшую благородный напиток.

Спустя часть все собрались в столовой, где уже стояли чарки и бутылка настойки. Когда расселись, отец начал рассказ о нашей поездке.

– Вы, Ровные, даже в лавку по-человечески съездить не можете, – резюмировал дед. – Везде найдете розги на свое заднее место. А ты, Норман, давно в зеркало смотрелся?