Владимир Белобородов - Норман

Воина трогать не стали, если вытащить болт, он мог умереть от потери крови, а вот барона удалось привести в чувство. Встать мужчина не мог, подгибались ноги. Когда его взгляд обрел осмысленность, он почти прошептал:

– Лейла.

Шок у девчонки к тому времени стал проходить, и она уже без истерики плакала мне в плечо.

– Это твой отец?

Она смотрела в сторону, куда я указывал, подскочила и бросилась к знатному господину, едва не отправив его повторно в бессознательное состояние. Когда подошел обоз, барон эн Шаравел, как он представился, мог внятно изъясняться и поведал историю нападения.

Он ехал к себе домой, в Торам, от друга, барона ер Порте, во владениях которого, собственно, мы и находились. Поскольку особо богатым Шаравел не был, в охрану нанял одного пешего воина, ехавшего с кучером на козлах. Второго, конного, ему дал в сопровождение друг. Собственно, этот воин и оказался вторым выжившим. Больше воинов эр Порте дать не мог, так как к нему в баронство направились какие-то бандиты, которых по приказу графа необходимо было задержать.

Они с дочерью отъехали от замка Порте на полдня пути, когда из кустов начали стрелять арбалеты. Первым же болтом убило одну из каретных лошадей, вторая с трупом товарки, висевшей на упряжи, соответственно, встала. Конного воина тоже обстреляли, выбив из седла и ненароком пристрелив его лошадь. Эн Шаравел видел, как его охранник спрыгнул с козел и бросился навстречу выбегающим из леса разбойникам, хотел помочь ему, но, открыв дверь кареты, получил чем-то по голове.

Дальнейшее рассказали уже мы. Пока рассказывали, конный воин умер.

– Вы довезете нас до замка Порте?

– Довезем, конечно. – Салак говорил благосклонно (еще бы, его охрана спасла барона и его дочь). – Только как быть с каретой?

– Да боги с ней, хотя я вижу у вас пару свободных лошадей. – Барон указал на наших вьючных, привязанных к телеге. – Если бы мы могли позаимствовать их до замка…

– К сожалению, это лошади моей охраны, но я сейчас узнаю. – Купец поискал глазами кого-то из нас, увидев меня, закричал: – Норман! Норман! Можно тебя на меру.

Я подошел к ним, у барона все еще были округленные глаза, которыми он пристально разглядывал меня.

– Норман, господин эн Шаравел остался без лошадей и просит ваших вьючных для транспортировки его кареты до замка.

– Да, конечно, сейчас запряжем.

Тела погибших воинов и кучера сложили на одну из телег, мертвых разбойников оттащили в сторону. Первого плененного пришлось отпустить – обещали. Живых привязали за последней телегой и по очереди сторожили. Найденные у разбойников деньги в количестве тридцати золотых поделили на семерых, участвовавших в освобождении барона, в том числе перепало и вознице, ездившему с нами «для антуража». Все понимали, что это деньги эн Шаравела, но так как мы забрали их у разбойников, то по праву дележа трофеев они были нашими. Барон если и имел возражения, то держал их при себе. Остальные незамысловатые вещи разбойников кинули ворохом рядом с телами. Из наших вьючных лошадей одну решили впрячь в карету. Второй запрягли лошадь разбойников. Когда все было готово, тронулись в сторону замка. Кучером в карету посадили одного из возниц, привязав вожжи лошадей его телег к другим телегам.

Снова начало слегка моросить. Тем не менее мы, как и положено охране обоза, не стали залезать в фургон, остались мокнуть под дождем. Хасаны, которые отдохнули за время вынужденной стоянки, продолжили играть в догонялки друг с другом. Через четверть дня, когда до замка оставалось совсем немного, барон на ходу выскочил из кареты и, подождав, пока я поравняюсь с ним, спросил:

– Норман, если не ошибаюсь? Я слышал, как зовут вас друзья. Могу я переговорить с вами с глазу на глаз?

– Конечно, эн Шаравел. – И я спрыгнул с лошади.

Мы подождали, пока проедет последняя телега, и потихоньку пошли за обозом, выбирая более-менее сухие участки дороги.

– Можно поинтересоваться вашим полным именем?

– Норман Ровный.

– А может, эн Ровен?

Разговор перестал быть скучным.

– Можно и так.

– Тогда, я так понимаю, вон тот человек, – он указал на Солда, – Рамос эн Ровен, ваш отец.

– Нет, это Солд. Мой отец сейчас в головном дозоре.

– Я долго думал. Может, я сейчас делаю глупость, но не могу не сказать этого моим спасителям и спасителям чести, а возможно, и жизни моей дочери: Вам нельзя в замок, более того, вам лучше вообще уехать с этой дороги.

– Это почему?