Сергей Мельник - Попаданец (Барон Ульрих) (СИ)

— Ну-ка успокоились все! — Сухой властный голос престарелой экс королевы погрузил зал в ватную и напряженную тишину. — А ну разошлись! Дайте мне посмотреть на смутьянку!

Дополнений к словам не потребовалось, слово де Кервье, это считай то же самое что и слово короля, лишь с небольшой разницей, что король может и забыть за что ругался накануне, а вот старушка не забудет никогда.

Плечистые солдаты спешно расталкивая друг друга освободили проход щупленькой старушке, а весь кабинет министров не посмел и слова молвить вопреки.

— Так-так! — Де Кервье подошла почти в плотную к непонятно откуда взявшемуся существу беря этот ворох из юбок и кружев за подбородок и внимательно вглядываясь в миловидные детские черты лица. — Кто это у нас? А-а-а-а! Барон Ульрих фон Рингмар-Когдейр собственной персоной!

— Здравствуйте бабушка Кервье. — Чудо, покачнувшись в очередной раз, ухватилось за руку королевы. — Я тут мимоходом пробегал, дай думаю, проведаю вас. Как вы вообще тут поживаете?

— Ульрих, кх-м… — Де Кервье удивленно оглядывала незнакомку. — А что на тебе надето? Это что платье и… не могу понять, шляпка что ли?

— Да, шляпку жалко. — Существо ощупало свою голову. — Она так шла к цвету моих глаз…

Еще раз, покачнувшись, неведомое нечто мешком осело на землю, видимо теряя сознание.

Кап-кап.

Темно.

Холодно.

Лежу на каменном полу.

Мд-а. Дела. Нет, ну все понятно, я арестован и где-то в подземельях дворцовой тюрьмы. Голова раскалывается, ноги руки затекли, а мысли испуганно жались где-то по углам черепной коробочки, все кроме одной. «ДОИГРАЛСЯ!»

Все теперь, похоже, моя песенка спета, я перешел все грани дозволенного, это была, похоже, последняя ошибка в моей жизни.

Смутно словно во сне я припомнил как заклинание, так и не доведенное в должном образе до своего логического завершения, обхватило меня, с дикой силой отрывая от земли и выбивая слезу, понесло прочь и ввысь в серые дождливые небеса. Я даже пытался что-то еще поправить, но, увы, страшный удар, мое счастье, что хоть не об стену, а в окно, выбил из меня дух. Помниться вроде бы еще что-то лепетал, с ужасом осознавая, что вляпался по самое не могу. Помню де Кервье, заботливо придерживающую меня за руку. Потом пустота, похоже, я потерял сознание.

Господи как там бедная Ромашка? Даже не представляю, какой ужас охватил бедную девочку, одну по среди города. Ну и дурак же я! Лишь бы Ло не бросил ее одну. Тоже еще хрен его принес на мою голову! Может, если бы не его подсечка я бы и совладал с плетением! Ну да винить в своей глупости других не стоит, что не говори, а случившееся целиком и полностью моя вина.

Кап-кап, где-то в дальнем углу монотонно падала на пол вода. Прижавшись лбом к холодному камню, какое-то время просто лежал, пытаясь успокоиться и немного собраться с мыслями. Но сколько не лежи, а легче не становилось, благо помогла практика врачевания Хенгельман. Боль постепенно ушла, забирая с собой слабость и головокружение, смертельно хотелось есть и катастрофически не хватало света. Ну да с последним худо бедно стал справляться используя астрал как энергетическую проекцию окружающего мира. Немножко непривычно, но со временем освоился, побродил по каменному каземату, постучал пяткой в закрытую дверь… расправил и пригладил платье.

Да, с этим прямо была беда, первый позыв сбросить дамский наряд отбросил за несостоятельностью, в камере было весьма прохладно и оставаться в одной тоненькой рубашечке и штанах, совершено не улыбалось.

Время потянулось бесконечной монотонной лентой, я пытал себя упреками и мрачными мыслями, то так то эдак прикидывая дальнейший поворот событий, но так и не пришел к чему-то однозначному. Слишком мало информации и слишком дурацкая ситуация, все что мне оставалось это тупо и покорно ждать решения людей от которых теперь зависит не только моя репутация, но и похоже моя жизнь.

— Мама я не понимаю, зачем мы здесь! — Меня вырвали из задумчивости размытые голоса из-за двери.

Бу-бу-бу.

— Ну ма!

— Госпожа Кервье! — Чей-то сухой старческий голос.

Бу-бу-бу.

— Хорошо мама.

Отчетливо щелкнул замок отпираемый ключом, скрипнули петли, отворяя дверь и яркий свет, от дымных чадящих смолью факелов на миг ослепил меня, невольно заставляя прикрыть глаза рукой.

— Ульрих, малыш ты очнулся? — Первой в камеру опережая стражу, вошла щупленькая, но меж тем с гордой осанкой де Кервье. — Ну, ты и наделал шуму при своем появлении!