Сергей Мельник - Попаданец (Барон Ульрих) (СИ)

— Понятно. — Кивнула она.

— Правда я так и не понял моя королева, для чего он нам? — Толстяк пожал плечами.

— Привезешь его с его докладом, аккурат на второе совещание короля. — Она улыбнулась. — Я привыкла верить знамениям Ганс, когда-то давно мне боги указали на тебя и я еще не разу не пожалела о принятом решении.

Толстяк поклонился старушке.

— Думаю, ему будет что сказать и чем удивить сомневающихся…

Первый день я тупо отсыпался, приказав сжечь в камине изодранное платье. Ну а уже на второй выхаживал по кабинету закинув руки за спину в тягостных размышления по поводу и без. Что это за странная просьба? И чем мне аукнется ее выполнение либо же наоборот не выполнение? На меня повесили должок, это понятно, но вот где тут подвох? Что-то мне подсказывало, что не все так просто и гладко в этой просьбе… Что-то мне подсказывало, что похоже у меня все словно в той поговорке, когда из огня да полымя.

Но время бежит, а меж тем нужно что-то делать.

Узнав от слуг, что с перепуганной Ромашкой все в порядке, жива здорова и вся с ног до головы усыпана лепестками роз, я активировал всю свою прислугу рассылая их на опрос всех ханаек, базаров, таверн, а так же для того, что бы меня записали на прием и личную встречу как минимум к парочке десятков местных купцов. Ну что тут скажешь? Только торговцы хоть как-то могли прояснить ситуацию, а так же пополнить мои знания свежими сплетнями из заморских краев.

Правда и плюсик был, мне удалось немного сдержать господина Ло в его страстных позывах преподать мне очередной урок, сославшись на, то что ныне состою на службе у государя выполняя его личную просьбу, что конечно в определенной степени можно было расценивать как полуправду.

Наступило время суеты различных деловых визитов и бесконечных разговоров, которые я записывал на бумагу что бы привести чуть позже все это дело в порядок и систематизировать. С одной стороны это даже интересно было, а с другой немного волнительно, похоже, я немного погорячился, согласившись лишь на неделю по времени на свой титанический труд. Тут правда было благом мое положение в обществе, купцы охотно шли на диалог так как были людьми не аристократического сословия и смотрели не столько на мою репутацию сколько на деловые качества и придерживались мнения уже тех людей с кем я ранее вел свой бизнес. Что тут скажешь, кое-что из этих встреч пошло мне в плюсик, новыми договорами и сделками. Ушлый народец выкупал у меня кое-какой товар для последующей перепродажи, что иной раз было и не очень прибыльно, но с расчетом на хорошую рекламу в других странах, и соответственно расширение рынка сбыта для моих мануфактур. Но все потом, сейчас меня больше занимала охота другого толка, даже по предварительным встречам, по самым малым крупицам информации с первых встреч, стала вырисовываться прилюбопытнейшая картина маслом. От цветовой гаммы которой брала легкая дрожь и оторопь. Пусть я в деле аналитики полный профан и даже сотой долей не владею той методике, что наработана в моем мире по систематизации данных, но даже этого вполне хватило, что бы понять подоплеку того задания, что мне дала бабушка Кервье.

Грандиозно, масштабно, поэтапно и с расстановкой постепенно на моих бумагах стала вырисовываться картина жизни целого государства. Его явная и местами не каждому заметная суета, его мысли и желания, а так же весьма печальные новости для Финора.

Весьма.

Печальные.

— Что это Ульрих? — Ромашка посетила меня в один из вечеров, заглядывая через плечо в мои записи. — Ты занимаешься бизнесом? Странно у нас принято в благородных семьях держать специально для этого поверенных людей, управляющих.

— Здесь делают так же. — Не отрываясь от цифр, под прямую планочку вырисовывал кривую графика поставок и наращивание денежных вбросов империи за последний год.

— Стоп! — Она как-то нервно дернулась. — Хельмиш и Ампатека, это же имперские гильдиевые купцы.

— Да. — Кивнул я, похлопав рукой по толстой пачке исписанных листов. — Тут практически все купцы империи.

— Ты имеешь с ними дела? — Взгляд был серьезен и обращен не на меня, а на ряд документов в открытую лежащих на моем столе, по бегающему глазному яблоку понял спешно читает, пытаясь запомнить как можно больше из того, что увидит.

Стало неловко. Мне из-за какой-то внутренней смуты и не желании ее расстраивать, а ей, похоже, оттого что я поймал ее за заглядыванием через плечо, и читанием чужих писем.