Сергей Мельник - Попаданец (Барон Ульрих) (СИ)

Что тут началось! Семья герцога не находила себе места, еще бы пропала их дочка. Личная охрана, городская гвардия, под сотню всевозможных рыцарей и прочих проходимцев ринулись на поиски, переворачивая всю округу и город вверх дном. Только, увы, в пустую. Ответ пришел с наступлением темноты. То из-за одной стены, то из-за другой, то прямо из-под ног, а то словно с потолка неслись жалобные стоны и крики о помощи герцогской дочки. Люди в шоке метались по дому, пытаясь помочь и отыскать девчонку, но куда там! Каждый раз крик доносился с разного места, и так продолжалось целых пять ночей, сводя с ума убитых горем родителей, а так же давя грузом ответственности на совесть служанки, которая в последствии все же рассказала, как оно было на самом деле.

— Это она! — Вскочила Ромка, не сдерживая слез от явно слишком близко принятой истории к сердцу. — Это все служанка виновата! Если бы она рассказала все сразу, то герцогиню еще можно было бы спасти!

— Ну да, ну да. — Я подлил себе кипятка, подспудно сграбастав пару ватрушек. — Именно так и решил герцог, изрубив ее на куски прямо, на глазах у всех. Только вот кто виноват в такой же истории, что произошла чуть позже у семьи де Капа, когда пропал их сын? Или кто виноват в потери жены купца Небрао? Знаешь, по статистике земляной конторы восемь семей имели радость отыскать тайник господина Фельма, восемь человек пропали за все это время что стоит этот дом. Как думаешь, кто в их случаях был виноват?

— Но как же так? — Ромашка растерянно озиралась по сторонам, ища поддержки. — Это проклятый старик их всех украл!

— Это не проклятый старик. — Я печально улыбнулся своим мыслям, жестом предлагая девочке сесть на место. — Это увы, проклятая жадность человеческая. Можно тысячу служанок обвинить и порубать их всех на куски, скормив остатки собакам, можно миллион стариков обвинить в скупердяйстве, избивая их ногами и забирая нажитое имущество. Но вот чего у нас не получается, так это в душу свою поганенькую заглянуть, что бы увидеть в ней червоточинки наших низменных поступков и страстей.

— Да зачем они ему нужны?! — Ромашка даже кулачком стукнула по краешку стола. — Зачем мертвому старику все эти сокровища? Что он их есть там будет на том свете?

— Нужны, или не нужны, это другой вопрос. — Я почувствовал себя «старпером» нравоучительно поднимая пальчик. — Перво-наперво, во главе стоять должен постулат: Не твое и не бери! Пусть ты хоть тысячу раз с благими намереньями подойдешь, но должно быть понимание, что это не твое, это не мое, это ЕГО. Понимаешь?

— Нет! — Девочка замотала головой. — Так не должно быть, есть вещи куда важней личных амбиций!

Не знаю. Есть такая поговорка «как у дурака фантиков». Вот взять, к примеру, меня за дурака, благо мне не привыкать. Всю свою жизнь, допустим, я только и делал, что коллекционировал фантики от конфет. День за днем, год за годом, десятилетие за десятилетием, я собирал их, хранил их, пыль с них сдувал, подшивал, нумеровал, гонялся за редкими, выменивал или выкупал эксклюзивные. Представили? А теперь представьте, что возле моего дома сломался автобус с группой детей. Мелкие такие сопливцы большеглазые, милые до поросячьего визга и захотелось им водички попить. Естественно вся толпа заходит к тебе в дом на поклон и… фантики. Красивые, цветастые, разные и все в твоем доме и все так манят и сверкают, да еще и запах стоит карамельно-шоколадный. Что будет? Ну, кто скажет что произойдет? Правильно, все это можно заключить в одну, но емкую фразу: Дядя, подари!

Вы представляете? Дядя подари! Это же глупые бумажки, разве они стоят хотя бы одной детской слезинки? Что ж ты за сволочь то такая бессердечная, что можешь довести этих маленьких ангелочков до истерики? Тебе что жалко, что ли?

Не знаю, зацепили ли вы мою мысль, но хочу повториться, не твое не бери, пусть ты хоть на сто миллионов верных шансов будешь, уверен в своей правоте. Не бери. Это не твое. Это не про твои шансы, это возможно смысл, надежда и самое сокровенное, что было в душе у того дурака. И пусть это будут не фантики, пусть это будут деньги или черт его знает, что еще, но не бери, я ведь не такой как ты, я это не для вас хранил, берег и множил.

В тот вечер у нас диалога больше не получилось. Ромка, насупившись ушла с Хенгельман в совместную комнату, так как сама спать боялась, ну а Десмос и сотоварищи, рыскали в ночи, так сказать проводя рекогносцировку по местности, оставляя меня в одиночестве у большого затухающего камина в неверной пляске теней от бликов рыжего пламени с прогорклостью сырой древесины.