Мысли продолжали идти по накатанной колее, пока Анна неторопливо шла к своей горнице. Огонек свечи трепетал на ходу, и приходилось загораживать его рукой, чтобы не погас. Зайдя внутрь, она огляделась, вспоминая, куда прибрала листок пергамента, который ей отдал Мишаня: не на бересте записал драгоценные слова – пергамента не пожалел. Тогда Анна удивилась такой расточительности, а потом, прочитав и осознав написанное, порадовалась предусмотрительности сына. Подошла к полке в изголовье постели, открыла шкатулку, вынула небольшой свиток и раскрутила его. Да, тот самый, с молитвой. Убрала шкатулку на место, опять взяла свечку и так же неторопливо пошла обратно, сдерживая нетерпение, да и свечка не позволяла: поспешишь – загаснет. Ну вот наконец и выход, теперь можно свечу задуть и на особую полочку поставить, рядом с трутом и кресалом, что тут же всегда лежат.
От девичьей до кухни Анна почти бежала, благо дорога ногам знакомая, сотни раз все уголки в крепости исхожены, а уж этим-то путем и с закрытыми глазами пройти можно.
На кухне, несмотря на размеры помещения, было уютно по-домашнему: тихо, спокойно и безлюдно. Никто не суетился с поручениями главной стряпухи, холопки, ее помощницы, не ругались между собой и на нерадивых отроков дежурного десятка, а сама Плава у еще теплой печи что-то размешивала в горшке. На столе в середине кухни стоял подсвечник с пятью свечами, но горели только две. На скамье около стола, повернувшись лицом к поварихе, сидела Вея и что-то негромко говорила. Увидев входящую Анну, обе женщины замолчали.
– Сумерничаете? Сидите-сидите, – Анна подошла к столу, зажгла остальные свечи в подсвечнике и уселась рядом с Веей. – И вам не спится сегодня? – спросила она у Плавы.
– Не спится, это верно… – вздохнула Плава. – Маетно как-то…
– Татьяна-то как нынче? – озабоченно поинтересовалась Анна у Веи – после ужина та проводила сестру в девичью.
– Да ничего вроде. Сегодня почти целый день спала и после ужина опять сразу задремала. Я ее будить не стала – уж лучше пусть спит, чем себя мыслями изводит.
– Ну, да и правильно, ей после бессонной ночи отдохнуть надо, – кивнула Анна. – В ее положении и так в сон клонит все время, а уж сегодня-то…
В это время за дверью послышались голоса, и в кухню ввалилась Верка, а следом за ней зашли Арина и Ульяна.
– Ты уж не серчай на Арину-то, Анна Павловна, сама я к вам напросилась, – виноватым голосом начала Говоруха. – Мой-то сейчас с другими наставниками в оружейной, боль свою бражкой заливают, Любава в девичьей спит, а у меня уж очень настроение смурное, невмочь одной там сидеть… Хоть и некого мне сегодня провожать, но все равно оно как-то…
– Садись уж… – махнула рукой Анна. – Наставникам есть что запивать, им, поди, не легче, чем нам сейчас – мальчишек проводили, а сами остались. Небось корят себя, что мало отроков гоняли, лучше выучить можно было…
– А то! – откликнулась Верка. – Легче самим вместо них пойти.
– Ну, у всякого своя доля, – рассудительно проговорила Ульяна. – У нас своя ноша, а у них, коли уж взялись учить, – своя. И не особо она от нашей отличается. Они же не старики еще, и не возраст их скрючил, а раны, хоть того же Филимона возьми.
– Макар мой намедни с Алексеем разговаривал, хоть в обоз просился, да тот ему напомнил, что обоз вьючный, телег с собой не берут. Мой только зубами заскрипел – верхами-то не может, нога не дает. Сколько времени прошло, а все не успокоится никак, что больше не воин. Молчит, да я-то вижу, – обернувшись к Вее, начала объяснять Говоруха, но ее прервала Плава. Стряпуха недаром возилась у печи, и из горшка, который она сейчас поставила на стол, поднимался ароматный парок от заваренных трав.
– То-то они вслед отрокам так глядели… – кивнула Вея, принимаясь разливать питье по кружкам. – Я еще подумала, глаза-то какие у мужей… словно свою жизнь провожали.
«А ведь и правда – небось у каждого перед глазами молодость прошла. Ведь все – бывшие воины, и хоть стариками считаются, но каждый – моложе того же Корнея».
– И не говори… – вздохнула Ульяна. – Заметили, бабоньки, как у наставников, что в крепости остались, лица окаменели? Что у них в душах творилось – бог весть. Я-то нагляделась на тех, кто в обоз переходил… Что каждый из них пережил, через что прошел, когда понял, что отныне только в обоз и годится, – только сами они и знали. Ну да – обозники. Хорошо хоть не обуза. Спасибо Михайле за крепость – здесь они опять нужны.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу