Батарейка (СИ)

- Не пугайся! Я знаю, ты наш младший брат Экор-Мо, Я Ярри-Мо, твой третий брат, а этот невоспитанный медведь – твой самый старший брат Радегаст. Келагаста ты уже знаешь. Ты позволишь тебя обнять?

Экор кивает, и Ярри-Мо осторожно обнимает его за плечи. А потом говорит:

- Я хочу, чтобы ты знал, Экор. Ты – наш брат. Мы тебя любим. И никто никогда больше не заставит тебя делать то, что тебе не нравится. Никто больше тебя не обидит. Я знаю, что ты сильный. Но мы твоя Семья. Позволь нам позаботиться о тебе.

Экор кивает. И неуверенно улыбается. И встречает улыбки в ответ.

А потом все знакомятся с остальными. Надо отдать должное фэрхам – при виде покалеченного Скарелла ни у кого из них не дрогнул в лице ни один мускул. Никакого отвращения, никакой лишней жалости. Они общались с ним, как с обычным здоровым человеком. А вот Ургау и Ика вызвали просто бурю восторга. Бедный котяра даже растерялся от такого количества пламенных взглядов и неясных намёков. Но опять-таки – всё было вполне по-доброму, и Ургау немного расслабился и прекратил прижимать ушки к голове и непроизвольно тихонько шипеть. Ика же тут же перезнакомился со всем отрядом и заявил, что ему очень нравятся братики Экора. Так что тронулись в путь мы далеко не сразу.

Радужный мост медленно растаял в воздухе сам собой, вдалеке на том берегу показались всадники Охоты, но мы уже скрылись в лесу. Как сказал Келагаст, одно из поместий родителей Экора находится недалеко от границы, и что они уже ждут нас там.

POV Егора.

Я по-прежнему ехал, держась за талию Дальрина, всё-таки я пересел к нему, хотя все трое моих братишек были бы очень не прочь взять меня в седло. Умом я понимал, что никто из них не причинит мне вреда, но я боялся. Когда Радегаст посадил меня к себе в седло и начал обнимать и целовать в макушку, я еле сдержал в себе нарастающую Магию. И сдержал только потому, что в прикосновениях брата не было ни грамма сексуального желания. Это была радость человека, встретившего долгожданного родственника. С Ярри-Мо и Келагастом было уже легче – первый был очень деликатен, а второй – знаком мне. И я боялся себя, не зная, как отреагирую на прикосновения моих родителей, хотя изо всех сил мысленно пытался договориться со своей Магией. Родителям я всё-таки вряд ли смогу навредить, а если кто поздравлять полезет по незнанию без всякой задней мысли? А ещё я понимал, что пребывание в Глинтии здорово покалечило мою психику. В том плане, что любой намёк на близость теперь вызывал у меня отвращение. Нет, мой мозг уже смирился с тем, что я попал в мир без женщин. Но сама мысль о том, что я когда-либо буду заниматься сексом с мужчиной, была мне ненавистна. И это при том, что теоретически я был не против секса, как такового – похоже начали просыпаться гормоны, о которых упоминал Ольсарий, а Дальрин мне даже нравился… эээ…. не совсем платонически. Да и Ургау вызывал странные чувства. Причем с Ургау всё было чётко – я понимал, что он отличный парень, прекрасный телохранитель и возможно, хороший друг, но любовью здесь и не пахнет. Тем не менее, именно его прикосновения вызывали у меня не желание выдернуть руку и удрать, а остаться на месте и посмотреть, до какого предела я смогу дойти. Короче говоря, все проблемы, которые я до поры до времени тихонько складировал в подсознании, стали вылезать наружу и требовать к себе пристального внимания. Да-а, надо что-то делать. Если так дальше пойдёт – я просто превращусь в истеричную стерву (ну нет у слова «стерва» мужского рода! “Стервец” звучит как-то не так!) с вечным ПМС. Вот радость-то родителям от новоприобретённого сына. Для начала надо спросить у Фехта какое-нибудь успокаивающее зелье. А когда попривыкну к здешней обстановке – тогда и буду решать, кто мне нравится, кто меня обнимать будет, и с кем будет секс. Ой… Это опять само подумалось…

К моей радости, поместье оказалось не громадным особняком и не замком, а довольно большим двухэтажным деревянным домом, окружённым красивым садом. Причём в саду некоторые деревья только зацветали, на других уже завязывались плоды, а у третьих с веток свисали плоды совсем спелые, самых креативных форм и расцветочек – от угольно-черных в золотистую крапинку, до жёлтых как масло. А ещё там было множество цветов, разноцветных огромных бабочек с шестью и восемью крыльями – я хорошо разглядел парочку таких, потому что они безбоязненно опустились мне на рукав рубашки. В саду был даже фонтан – не очень большой, но удивительно красивый, отделанный разноцветными ракушками. А вот забора не было. Почему они так беспечны, ведь граница совсем близко?