Иван Безродный - Массандрагора. Взломщики

– Отлично! – с облегчением вздохнул Павел. Ему уже не терпелось приступить к своим непосредственным обязанностям. Лекции капитана были очень интересными, если не сказать больше, но тайны реальных артефактов его манили еще сильнее. А общедоступную информацию о Мультивселенной в Метрострое и так можно было найти. Наверное.

– Адаптант Соломон должен пройти перед этим экзамен, товарищ полковник, – строго заметила Онучева, строевым шагом выйдя к ним и вытянувшись в струнку перед Пахмутовым. – Мне не хотелось бы ради него нарушать общепринятый распорядок и Устав.

– Ладно, ладно, – слегка поморщился полковник, – будет ему экзамен. Я еще двоих заберу, из вечерней группы: Калиникина и этого… а, Шевелева. Все понятно?

– Да, но… Так точно!

– Свободны, товарищ капитан.

– Есть! – откозыряла Онучева и с явным неудовольствием отошла к своему столу. Кажется, ее попросту «послали».

– В общем, завтра сюда уже можешь не заходить, – повернулся к Соломону Пахмутов, – ожидай у дежурного по этажу, в девять утра. Будет тебе экзамен и значок.

– Понял, – кивнул Соломон. Будущее наконец-то началось!

На следующее утро он сидел на жестком стуле уже в половине девятого. В коридоре было тихо, сыро и пустынно. Кое-где на полу блестели лужицы, а с потолка иногда капало, будто прохудилась крыша. Но крышей тут была мощная толща пород над головой.

– Ночью вообще потоп был, – проворчал дежурный: высокий сгорбленный старик с длинным седым чубом и сержантскими нашивками на новенькой форме цвета хаки (Соломон уже немного разбирался в знаках различия метростроевцев). Старик сидел в небольшой будке у стены, напоминающей кабинку дежурных в обычном метро. Голос у дежурного был низким, рокочущим, звучным – громкое эхо разносилось по пустынному и мрачному техническому коридору. – Семьдесят лет служу тут, а такого не видывал!.. Всякое бывало, но чтобы воды полметра, не-э-эт… Еле откачали, насосы вон притащили с нижних этажей – несколько лет стояли там, пылились, а мы думали: и зачем это они тут, подземных вод вроде никогда в этих местах не видывали. А оно вот, значит, как! Прям из воздуха ливануло! М-да… Бывает же…

Соломон думал о своем, рассеянно слушая дежурного, а тому, видимо, было просто скучно:

– Значит, к нам устроился, милок? Ясно… А куда именно? К Гордееву? А-а… Это, получается, в «тэ-одиннадцать»? А, знаем-знаем, как же. Хорошие ребята. Откуда сам-то будешь? Какой мир? Не знаешь? Ну понятно, я к этой чертовой нумерации до сих пор привыкнуть не могу, да и не привыкну уже, наверное. Вот через пару-тройку десяточков лет загнусь, ежели на пенсию наконец выйду да тутошная медицина вновь не поможет, и дело с концом. А так-то нам бойцы нужны, очень нужны. Ох, дел невпроворот! Адаптацию, значит, прошел? Что говоришь? Ускоренно? А, ну бывает, чего уж там! В мое время такого вообще не было. Хватали прям на улице – и сюда, и сразу в дело. Ну пару суток что-то объяснят невнятное, и этого нам, знаешь ли, хватало как-то. А что – время-то послевоенное было, тяжелое, да и людей особо никто не считал, сколько сгинуло-то наших, эх… Я на Белорусском воевал, на фронте-то. Ох, страшно было, не представляешь!.. А тебе сколько лет, соколик? Девятнадцать? А, почти девятнадцать? М-да… Что ж, молодость – это хорошо, очень хорошо…

Мерный рокот деда прервал телефонный звонок: резкий и требовательный. Бывший фронтовик неторопливо поднял тяжелую черную трубку и приложил ее к уху:

– Дежурный по «тэ-тринадцать» слушает, сержант Иващенко. Что? Соломона? Это какого такого Соломона, товарищ полковник, что-то я не… А… Крашенинникова? Эй, касатик, тебя звать-то как? – обратился дед к Павлу.

– Крашенинников Павел, – спохватился тот. – Соломон позывной.

– Да-да, тута он, вас дожидается, – снова забасил в трубку дед. – А, все понял, все понял. Есть, товарищ полковник! Метлу ему в руки – и в бой. Ясно. Будет исполнено. – Дежурный положил трубку и с удовлетворением посмотрел на Соломона. – Ну, решилась твоя судьба. Собирайся.

– Куда? – напрягся Соломон. О какой еще метле он говорил?!

– На практику. Был ты адаптантом, стал теперича практикантом. С повышением, значит!

Дед с кряхтением вылез из будки и загремел ключами, притороченными к поясу бечевой. Соломон не двигался с места. Бред какой-то! Ему должны были вручить корочки об окончании адаптации и препроводить к Гордееву, а не…

– Идем, – дежурный нетерпеливо махнул длинной, как у гиббона, рукой, – там еще двое. Ну, чего ты сидишь?