Марина Ноймайер - Хранительница небес

Судорожно вцепившись в подлокотники, я жду ответа.

– Мне очень жаль, но мы не можем бросить на это все свои силы. У нас попросту нет времени на организацию спасательной операции. Сейчас мы должны сосредоточиться на том, чтобы остановить Люция, а Леопольд достаточно умен, чтобы справиться с этой ситуацией самостоятельно.

У меня все холодеет внутри после этих слов.

– Выходит, ценность человека для вас целиком и полностью зависит от наличия у него зодиака, – замечаю я, дрожа так сильно, что уже не могу это скрыть. – Вы знаете, что я могла бы вытащить его, но вы бросаете Лео на произвол судьбы только потому, что он больше не принесет Ордену пользу без своего зодиака. Я права, не так ли?

– Розали, я понимаю, что ты расстроена, но речь идет не об одном человеке. Меня тоже беспокоит судьба Леопольда, но, как глава Ордена, я обязан бросить все силы на достижение высшей цели. Сейчас благополучие мира в наших, а значит, и в ваших руках.

У меня звенит в ушах так громко, что я едва ли могу выхватить одну разумную мысль из жужжащего потока в своей голове.

– Да, вы, как глава Ордена, продолжайте служить высшей цели. А мне важнее спасти человека, которого я люблю, и вместе с ним остановить Люция Мореля. У меня тоже отняли важную часть там, в Аква Вирго, и я верну ее себе, отыскав Лео. И только вместе, как команда, мы сможем что-то противопоставить Люцию. Нам потребовалось слишком много времени, чтобы понять это, потому что доверчивая натура Лео вечно вставляла нам палки в колеса. И если вы до сих пор этого не поняли, желаю вам удачи в следующем четырехсотлетнем ожидании нового путешественника во времени, с которым, надеюсь, у вас не возникнет подобных проблем.

Я поднимаюсь со стула, не утруждая себя вытереть слезы, беспорядочно стекающие по щекам.

Не могу поверить, какой оборот принял этот разговор. Они вовсе не собирались помогать Лео, смирились с тем, что он застрял в прошлом. Решили отправить меня одну против Люция Мореля, словно Лео был чем-то вроде сопутствующего ущерба!

Даже не оглянувшись, я вылетаю из планетарного зала и, ослепшая от слез, вываливаюсь в коридор. Я так и продолжаю на автомате идти, прежде чем немного прихожу в себя и слышу шаги за своей спиной. К счастью, это всего лишь Пауль, который резко хватает меня за руку, направляя в нужную сторону. Ошеломленная злыми слезами, я вообще не разбираю дороги, а сеть коридоров в штабе настолько запутанная, что даже с ясной головой я с трудом смогла бы отыскать из него выход, но с помощью Пауля нам удается выбраться наружу в кратчайшие сроки. От облегчения чуть ли не падаю на колени, когда в лицо хлещет поток ледяного ветра. Погода заметно ухудшилась за то время, что мы пробыли в штабе, и это как никогда лучше отражает мое внутреннее состояние. Те же кристаллики льда, что ветер бросает мне в лицо, мчатся сейчас по моему кровотоку.

Несколько минут я так и сижу на ступенях, пытаясь успокоиться и отдышаться. Но дикие рыдания рождаются во мне, прорываясь наружу прежде, чем я успеваю их подавить. Да и не хочу.

Надежда, с которой я пришла сюда утром, окончательно угасает от меркантильной рациональности Рубинов.

Эмоции волна за волной захлестывают меня, пока я не чувствую руки Пауля, мягко обнимающие меня за плечи. Зарывшись лицом в грудь брата, я даю волю слезам, пока он крепко держит меня в своих руках.

Не знаю, как долго мы так просидели, но подняв глаза, обнаруживаю на ресницах и бровях Пауля иней. Его серьезный, мрачный взгляд ловит мой.

– Мне так жаль, Рози, – произносит он и замолкает.

– Нет, – бормочу я через некоторое время, когда мои слезы окончательно высыхают. – Я рада, что прояснила ситуацию, и теперь знаю, с чем имею дело. А на Рубинов мне плевать.

Когда мы возвращаемся домой, Пауль укладывает меня на диван и заворачивает в два одеяла, а сам незаметно исчезает на кухне. Вскоре он появляется с двумя дымящимися кружками, одну из которых сует мне в руки. Горячий шоколад!

На самом деле Пауля не назовешь богом кулинарии, но его горячий шоколад – вершина мастерства. Лучшее расслабляющее средство. Я делаю осторожные маленькие глоточки, чтобы не обжечься, и мое тело тут же наполняется успокаивающим теплом, избавляя меня от остатков леденящей ярости.