Д Замполит - Провокатор

- И что, кулаки не мешают?

Смотри-ка ты, в курсе. Либо знает обстановку в деревне, либо приглядывает за мной, а скорее, и то и другое. Кулаки, вернее, один лавочник и один мельник, конечно, мешали. Но их сильно подкосило то, что когда они попробовали повлиять на сход и потребовали возврата долгов, сагитированные мужики все как один эти долги вернули. Сто девяносто шесть рубликов пятьдесят копеек ушло у меня на это дело, зато недели две деревенская элита пребывала в растерянности, а тридцать семей “колхозников” получили время соорганизоваться. Потом, конечно, оставшиеся вне артели пятеро подкулачников попробовали подлавливать мужиков по одному, но в эту игру можно было играть в обе стороны и ребята Губанова в тихом месте в Можайске встретили и прислонили к теплой стенке и лавочника, и мельника. И доходчиво объяснили, что можно успокоится и на полученные рубли заняться своим делом, а можно и пересчитывать угольки там, где стояли амбар, дом да мельница. До лавочника дошло сразу, он явно был поумнее и не успел еще забронзоветь, а вот мельник угомонился только после того, как несколько дней его на пороге встречало напоминание в виде головешки. Рюмкины посмеивались в бороды, но процесс, что называется, пошел.

- Пытались, как без этого. Но артельщики провели разъяснительную работу.

- Как-как? Прекрасный термин, надо будет запомнить, “с ним провели разъяснительную работу нагайкой”, - а Зубатов поднабрался моих шуточек и сам теперь зажигает. Нет, он точно знает, что происходит в Кузякино. - Ну, дай бог, я так понимаю, вы готовите источник продовольствия для вашего квартала?

- Именно так, - это была “официальная” версия для властей.

- А что сам квартал? - влез в разговор один из зрителей, наблюдавших за игрой.

- Городская дума на днях должна выделить землю, князь Голицын высказался вполне определенно.

- И где же?

- В Марьиной Роще, как раз вдоль будущей линии электротрамвая.

- Ого! Я смотрю, у вас там все продумано!

- Ну да, пришлось включить в состав cooperative двух инженеров Бельгийского общества, чтобы линию от Бутырской заставы к Сухаревке провели мимо нас.

- А когда строить начнете? - Сергей двинул фигуру. - В этом году успеете?

- Должны. Проект почти готов, будет квартал из нескольких пяти-шестиэтажных домов, по внешнему обводу будут лавки, мастерские, внутри - столовая, котельная, квартальные службы и библиотека.

- Однако! А “чикагская башня” будет?

Так прозвали дом в небывалых десять этажей, идею которого я нагло стырил у “тучереза” Нирнзее, но вот как раз тут полной ясности не было.

- Опять же зависит от того, утвердят нам ее или нет. Если что, будет такой же шестиэтажный корпус, как рядом, быстрее закончим.

- И сколько получается цена квартиры?

- Самая простая, “холостяцкая” - две тысячи рублей, самая дорогая, “профессорская” - двенадцать.

Собравшиеся вздохнули.

- Дорогонько выходит.

- Первый взнос в четверть цены, остальное за пять лет под двенадцать годовых, - вкратце поведал я наш ипотечный план. Сколько он мне нервов стоил это отдельная песня, не будь знакомства с Морозовым, не видать бы нам договора с Волжско-Камским банком. Так что если будет выделена площадка и утвержден проект, начнем как сойдет снег. И в дело пойдут все инженерно-технические новинки, начиная с литья перемычек и балок на мини-заводике и заканчивая газовыми плитами. Эх, до чего я люблю строить, прямо зуд в руках!

Публика отошла в сторонку, чтобы поспорить, подъемная получается сумма или нет и мы с Зубатовым на какое-то время выпали из ее внимания. Я воспользовался этим, чтобы незаметно передать шефу охранки “манифест” новоявленных террористов, на конверте с которым был написан адрес подпольной лаборатории.

- Пора заселять Сахалин, Сергей Васильевич.

И волновался я в этот момент только о том, чтобы лишние глаза конверт не видели, а не о моральности поступка, по мне, чем меньше жертв - тем моральнее.

И вот ей-богу, когда Зубатов прочел адрес, у него в глазах мелькнуло узнавание.

Весна 1899

Я лениво перебирал волосы спящей на моем плече женщины и предавался дурацким размышлениям типа “может ли революционер гулять по бабам” или “стоит ли попаданцу отвлекаться на такую муру, как личная жизнь или надо спасать мир”, но в целом приходил к выводу, что может и еще как стоит. А еще меня очень интересовало, как это у них получается - вот крутился я в делах и не был интересен женскому полу, но стоило пойти деньгам за патенты, хоть я их и не светил, и стоило цветнику Художественного театра не оставить меня вниманием последние пару месяцев, как вокруг начали виться фемины. Феромоны, что ли, какие действуют как у животных - одна оставила метку и на нее тут же набежали остальные или природное чутье на успешных самцов? Загадка, однако.