Д Замполит - Провокатор

- Да, Мария Федоровна, особенно к опере. В любом случае жизнь куда как интереснее.

- И что же вас так отталкивает в опере?

- Невероятная, запредельная ходульность. Солист и солистка стоят на авансцене и пять минут поют, разводя и сводя руки - так в опере выглядит стремительная погоня. Или дама весом в десять пудов изображает юную воздушную девицу.

Присутствующие опять засмеялись, а я добавил:

- Я готов принимать вокальное и драматическое искусства раздельно, но вместе… Кроме того, опера обладает ужасным свойством - смотришь на циферблат через два часа после начала, а прошло всего пятнадцать минут!

Смех перешел в хохот, в нашу сторону повернулись почти все собравшиеся.

- Так что я опасаюсь ходить в театры, боюсь что-нибудь отчебучить и будет со мной как с тем трагиком.

- С каким же? - спросил сам Станиславский, пока еще молодой красавец-усач, а не тот добрый дедушка в бабочке, которого мы привыкли видеть на фотографиях и которого Советская власть сделала живым классиком и непогрешимым авторитетом.

- Ну как же, в театре банкет после бенефиса, не пригласили только трагика и комика, сидят они в номере паршивой гостиницы, трагик говорит, - тут я подпустил отчаяния в голос, уперся рукой в лоб, изображая типичного “несчастливцева” российской сцены и произнес почти рыдая, - Не пригласили! Забыли!

- А комик, напротив, скалится во весь рот, радостно потирает руки - Не пригласили! По-о-омнят! - и я потряс воздетым вверх пальцем.

- А у вас, Михаил Дмитриевич, явные актерские задатки есть! - сквозь общий смех выдал Станиславский.

- Упаси бог, Константин Сергеевич, как же я могу у вас кусок хлеба отбивать? - что снова вызвало волну веселья. Вот как они ведутся на такие простенькие шутки? Пожалуй, если с революцией не выгорит, пойду в артисты разговорного жанра, анекдоты рассказывать.

Банкет понемногу завершился, собравшиеся снова перешли к хождению и разговорам, на этот раз меня “пасла” Соня Халютина, которой я оказывал знаки внимания - демонстративно, для Саввы Морозова, чтобы хоть так дать ему понять, что я вовсе не покушаюсь на его отношения с Андреевой.

Вечер затих далеко за полночь и несомненно удался, к имиджу инженера Скамова теперь накрепко приклеилось репутация острослова. Савва Тимофеевич тоже выглядел довольным и даже довез меня до дома в своем экипаже, я на прощание облобызал ручку Марии Федоровне и расстался с Морозовым, что называется, на дружеской ноге. Ну и славно - человек он мощный и очень интересный, надо будет попробовать его от ранней смерти отодвинуть, а то связался с революционерами, денег им давал, а они его, как говорят, и грохнули, когда припекло. Темная история, в общем - официально самоубийство, но похоронен на старообрядческом кладбище в освященной могиле, чего никогда бы не случилось, наложи он на себя руки.

Зима 1899

- Ну, Леонид Борисович, удачи! За Егором присматривайте, он слишком шебутной да инициативный не по делу, пишите чаще, проверяйтесь еще чаще, - я обнял Красина и отошел от вагоне. Первая партия на юг Африки уезжала с Брестского вокзала - до Антверпена, оттуда морем в Кейптаун.

Господи, какие же они молодые… Вон, чуть не подпрыгивают от возбуждения, как же, едут через полмира воевать! Ребята были уверены, что их цель - скорая англо-бурская война, поскольку истинную задачу экспедиции знали только руководители, остальным в целях безопасности было решено довести ее только на месте. Понятное дело, что кто-то от таких новостей может взбрыкнуть, но Красин и Савинков сильные лидеры, сумеют повести группу за собой, на то и расчет. Да и состав вроде подобрали неплохой, кандидатов в ходе подготовки по нескольку раз прогнали через мелкие ловушки, отслеживая поведение, что позволило отсеять семерых сомнительных и выявить двух агентов полиции.

На проезд и “командировочные” ушла большая часть патентных выплат, но за это я не беспокоился - на третий месяц после возвращения из Швейцарии благодаря усилиям Альберта деньги наконец-то поперли.

С ростом цюрихских доходов повеселел и Зубатов, во первых, они позволили закрыть все расходы из “секретных фондов” по моему обустройству. Во вторых, кое-что начало капать и ему в карман и, судя по динамике, это будет очень неплохое “кое-что”. Ну и в третьих, начальство, хоть и морщилось, но перестало гнобить Сергея за “рабочие общества”. Вот что рубль животворящий делает!

Дзынькнул колокол, перрон окутался паром, засвистели кондуктора и поезд тронулся в сторону воплощения главной моей авантюры. Через месяц-другой, когда придут еще деньги, вдогон отправится группа Савинкова, который пока начал учебно-боевую “радиоигру” с полицией через выявленных агентов. И останусь я на пару с Колей Муравским.