Иннокентий Белов - Слесарь

На ужине собрались почти все члены Гильдии, мы простились с теми, кто уже ушел. Немного погодя прошли в домик для раненых, где лежали братья, каждый простился с ними. Шедший позади всех, лекарь Гильдии нес чашку с ядом и дал выпить по глотку умирающим.

После мы сели за столы. Передо мной стояли лица умирающих, уже одутловатые, в поту от боли, распирающей грудь и живот. Мог ли я их спасти своими антибиотиками? Вряд ли…

Полостное ранение, да еще с грязными или отравленными наконечниками – мало оставляло шансов и при своевременной операции в современной клинике, а уж после полудня дороги на подводе, в антисанитарии, на жаре.

Нет, шансов у парней не было и сразу после ранения. Таков средневековый мир, здесь люди живут лет 30-35 в среднем.

Мне уже больше лет, если я проживу среднюю жизнь для нашего времени, то получается, что я похороню два поколения и успокоюсь только с третьим.

Да, так себе перспектива, пережить всех друзей. Я ведь ни от чего не застрахован пока, не стоит переживать.

Свое пиво я отдал Кросу, немного приподняв ему настроение. Через полчаса, скромно перекусив, мы вышли на улицу из-за стола и просто молча стояли, сил говорить не было ни у кого.

Так же не разговаривая, разошлись по спальным местам и затихли. Я только немного был знаком с парнями, которые сейчас, с облегчением, покидали этот мир. Мои приятели выросли вместе с ними, прошли много трудностей и мечтали, что будут жить всегда.

Жизнь казалась такой длинной и интересной.

А теперь пустота.

И вот что теперь сказать. Ничего не скажешь, можешь только молчать и сжимать зубы.

Так в темноте и тишине я и уснул.

Утром все вставали с лежанок не спеша и никуда не торопились.

Я, проснувшись, переглянулся с Кросом, отправился и дальше влезать в долги к парню. Мышцы побаливали после вчерашних занятий, но я сжал зубы и пытался добросовестно освоить науку приятеля. Получалось не сказать, чтобы плохо, даже наставник удивился моим успехам.

Я достаточно уверенно отмахивался от трех ростовых щитов, которые Крос подталкивал ко мне, и притом бил не в полную силу. Копье летало, в руках чувствовалась силенка, легкая испарина покрыла тело. Я повторял и повторял связки ударов, стараясь выработать мышечную память. Придется в Асторе походить на занятия, если есть такие, конечно.

Копье – это для дальнего боя, чтобы всякие Мечники не добрались до тела. Надо что-то для ближнего боя продумать, чтобы в подворотне не остаться, с дыркой в животе.

Как там в Асторе с преступностью, что-то Крос и остальные парни ни разу не вспоминали про жуликов и грабителей. Спросил у Носильщика во время перерыва, как у них с нехорошими людьми. Он как-то не сразу и понял, кого я имею в виду. Пришлось объяснять, и тут парень с удивлением посмотрел на меня, даже не знал, что и сказать.

Вот сейчас я отчетливо понял, что я совсем ничего не знаю о жизни в новом мире. Понял только по одному недоуменному взгляду приятеля, что сказал глупость. Крос обдумал мои слова и ответил так:

- Я не сразу понял, о ком ты говоришь. Такие люди, которые срезали кошельки, грабили по темным местам, обносили дома - да, такие были раньше. До Исхода были. Я еще помню, даже знал некоторых, с ними рос вместе на одних улицах.

- Но, когда пришло время уходить, они, почти все, остались в городе. На корабли их не брали, в караваны, идущие на южные земли тоже. Да их просто перебили бы, выйди они на открытые места, и попытайся присоединиться к спасающимся. Время было нервное, терпеть рядом убийц и воров никто не захотел бы. Тем более, что они все наносили знаки краской на кожу.

- Они остались, не стали рисковать, думал – весь город теперь будет в их распоряжении. Хотели пережить Зиму в городе, тем более - все дома стали свободны. И припасов осталось немало, все вывезти было нереально, да и некоторые горожане хотели пересидеть холодное время около печей и каминов.

- Но Зима была очень долгой и лютой. Три года страшного холода и скоро наступившего голода. И бандиты, и благонамеренные горожане быстро начали убивать друг друга за любую еду и каждую деревяшку, годную, чтобы немного согреться. Убитые оставались лежать на морозных улицах и в заиндевевших домах, собак перебили сразу. Да, и, непривычные к таким морозам, они погибали на улицах. Городские ворота были намертво застопорены, на это хватило ума и времени у последних уходящих на кораблях. Благо, что море остывало долго и настоящий лед образовался через неделю после первого снега.