Cyberdawn - Прекрасный старый мир [СИ]

На что девица подумала, да и прикорнула в кресле. Вот ещё мороки мне прибавилось, вздохнул я, подло эфиром похищая томик у спящей. Интересно потому что.

Таким образом прошла неделя. В середине которой я плюнул на всё и затребовал от Люцины, раз уж она ночи у одра моего проводит, себе измыслить клеёнку какую. И в итоге дрыхла она со мной на одном ложе, что, признаться, меня скорее раздражало. Впрочем, первое время, а потом я привык и плюнул. Да и прямо скажем, оказалась Люцина моим планам полезна: исправно, с первого дня, поставляя мне литературу академическую. Впрочем, на “разбор полётов” я в текущем положении не решился.

Через неделю заявился к нам терапефт, Велимир Силантьевич который. Обследовал меня, а на мои подпрыгивания и копошения задумался. Дело в том, что с литературой ознакомившись, я отметил не самые приятные для требухи (да и для мышц, но там попроще) последствия отсутствия нервной активности. Некритичные, да и лекарствами, мной потребляемыми, смягчаемые. Но, извиняюсь, на кой болт мне ещё неделю последствия выправлять, когда можно их вовсе не иметь?

Этот вопрос на лечилу я и вывалил, на что последний умом пораскинул, скептично на меня уставился и выдал:

— А справитесь, Ормонд Володимирович? Всё ж воздействие терапефтическое. Не сказать, чтобы сложное, но и умения требующее. А неделя реабилитации — ерунда, почему я вас домой и отпустил. Эмоции положительные в исцелении — дело не последнее, — выдал эскулап.

— Учился я, Велимир Силантьевич. А неделя — тоже срок, ежели можно не тратить — так на кой тратить? — отвествовал я. — Могу продемонстрировать.

— Попробуйте, — скептически выдал терепафт, подобравшись, дабы мою жизнь ценную от моего же рукосуйства спасать.

Но не пришлось — суть эфирного воздействия была в этаком “эфирном массаже” требухи, тонус её поддерживающем. С чем я вполне справился, заодно, раз уж оказия подвернулась, клеточное воздействие произвёл на мышцы внешние. На последнее лечила прищурился, с пристрастием меня проверил, но добро на “раз в три дня” дал.

В общем, провалялся я бревном, по итогам, три седмицы. За время это Эфихос с Ладой сочетались, да ко мне, болезному, заехали. Были поздравлены, самокатом, Милой купленным, одарены и вдаль посланы, с пожеланиями благостей всяческих.

А после двух десятков дней ко мне вернулась чувствительность. И ещё седмицу я восстанавливался: всё же травма была, да и последствия в виде нарушений движений нарисовались. Так что пришлось в палестре выправлять, в компании моей овечки. Ну и ей мое вынужденное отсутствие заглаживать, не без этого.

При всём при том, вышло так, что Люцина у нас натуральным образом поселилась. Тихой сапой проникла, констатировал я. И вот опять бес знает, что делать. Послать? Ну так реальное свинство выйдет, девчонка, при всех прочих равных, если жилы не рвала, но выкладывалась и помогла немало. Мила бы себя без неё точно загнала бы себя до истощений физических и нервических, факт.

И вообще, что изменилось-то, рассуждал я за “завтраком втроём”. Ну место есть, с Милой романы Сафо почитывает, так и ладно. Место есть, не стесняет. Ну а меня, в принципе, как и ранее, всё устраивает. Ежели ей что-нибудь ещё надо, то пусть сама инициативу проявляет.

Вышел на службу, где меня чуть не с ходу вызвали к Даросилу Карловичу. Где мою персону ожидали две новости: первое, Глава Управы полюбопытствовал, стремлюсь ли я к гражданству. На что моя персона дала ответ положительный, да и была уведомлена, что в таком разе документ в гражданскую комиссию будет направлен сим днём. Ну и славно, заключил я, внутренне довольный.

Правда, меня несколько смутила вторая новость: Карлыч выдал мне такой расклад. За убиение разбойников, спасение жителя Полиса, ну и прочее подобное… в общем, по результатам моих душегубских деяний, аж три Полиса посчитали возможным меня наградить.

— Вообще-то, я жизнь свою спасал, Даросил Карлович, — честно ответил я.

— Известно и понятно сие, — кивнул он. — И, коль не факторы дополнительные, ждала бы вас премия заслуженная, не более. Однако в бою вы в первую голову заботу о спутнике проявили, не растерялись и истребили злодеев сами, невзирая на ранение. В итоге медаль вами выходит заслужена, правда одна, — подмигнул он. — Как раз по совокупу деяний, и от Вильно.

Ну, не лишняя будет, логично рассудил я, когда мне на пинджак цепляли медаль “Пулемёт Максим” с гаковницей скорострельной на золоте изображённой. Княжич, небось, поведал, прикинул я.