Cyberdawn - Прекрасный старый мир [СИ]

Это как с языками различными, в детстве изучаемыми. Можно не учить, родным обходясь. Вот только отрок сей выйдет разумом ограничен, поскольку язык, варианты словообразования и понятийные категории как основу личности закладывают, так и влияние немалое имеют на варианты мышления и подходы к решению проблем. И власть предержащие Мира Олега, не удивляюсь, ежели сознательно, “облегчили” участь отроков, получая в итоге “потупее, да попослушнее”. Не все тупнями оставались, да и мозги сие хоть и ограничивало, но и развить при прилежании и желании во взрослом возрасте можно было. Но таковых единицы выходили, если по совести.

И вот не удивлюсь, если “экспериментаторы социальные” местные, так же программу гимназиума для “быдла” “упростили”.

Хотя, может, и надумываю зря: уж очень меня “трущобные многоэтажки” впечатлили. Не то, что разваливающиеся. Но точно не подобающие для постоянной жизни и развития разумного.

Тем временем, спустились мы к подножью мачты, да встретили нас. Встречал нас муж лет тридцати, высок, темноволос, худощав. С носом почти греческим, формы правильной, но все ж некоторую переносицу имел, пусть и небольшую. Лоб имел высокий, усики небольшие, скулы широкие, ну и очи глубоко, не в последнюю очередь из-за скул, посаженные. Вот чем-то он мне знаком показался, но неуловимо: так, что-то похожее перед взглядом мелькало, так что повглядывался я, да и махнул лапой. Некритично, а то бы вспомнил.

У самоката импортного же стоял чёрный, в фуражке да перчатках белых, чем искренне меня, в рамках олеговой памяти, повеселил.

— Морсгент Суторум, — представился усатый. — Глава кафедры эфирной энергетики Академии Новой Пацифиды.

— Ормонд Володимирович Терн, — ответно представился я “полно”, хоть у местных дикарей отчество было и не в чести. — Полномочный посол Посольской управы Полиса Вильно, мандатариус Академии Полиса Вильно. Милорада Поднежевна Сулица, мой секретарь, — продолжил я, передавая грамоты.

— Да, я тоже мандатирован департаментом, — рассеянно пробормотал собеседник, очевидно, имея в виду местную посольскую управу. — Господин Терн, госпожа Сулица, добро пожаловать в Новую Пацифиду. Сейчас доставлю вас в хоспиталис, — как по примеру ромеев местные обзывали гостиный двор, — и, если вы не слишком устали, проследуем в Академию, — блеснул воспитанием местный.

— Не слишком, — уже в самокате ответствовал я, озирая окрестности.

И, кстати, обнаружил довольно любопытный момент: инсулы теснились не только вокруг Акрополя, но и, например, воздушного порта. И несколько комплексов явно производственных зданий имели окружение жилой застройкой. Всё равно дикари неправильные, осудил я местных.

А вот в хоспиталисе я несколько растерялся — нам с Милой выделялся целый этаж. С палестрой, термой, оранжерейкой небольшой и дюжиной чёрных, в качестве обслуживающего персонала непосредственно этих хоромин. На кой болт нам эти просторы, я не вполне понял, но пусть будут.

Переодеваться нам было не нужно, так что Мила прихватила писчие принадлежности, я — саквояж, да и отправились мы с нашим провожатым. Барахло всяческое в нумере оставив, хотя, по совести, нумером сии хоромы называть можно было лишь по этажу.

Академия Новой Пацифиды была выполнена в виде комплекса зданий красного кирпича с металлизированными островерхими крышами. И декоративными бойницами, высокими и узкими окнами: готика, как она есть. Окружали эти строения центральный, явно искусственный, пруд, занимающий центральное место в этаком ущербном парке. Деревьев было мало, находились они вдоль дорожек, причём на выверенном друг от друга расстоянии. Ну, каждому своё, но я бы этот парк назвал стриженым газоном с парой деревцов.

А Морсгент вёл нас к одному из зданий, где провёл на третий этаж, в явно егойный кабинет. Причём, кабинет ярко иллюстрировал, что сей тип более исследователь, нежели политик: куча всякой проводки, приборы, да и бардак, пусть и не жуткий, но явно имеющийся, указывали на это однозначно.

— Тут немного не прибрано… — проявил замечательные способности к наблюдению наш принимающий.

— Ничего страшного, нам это не слишком помешает, — подал голос я.

Мне индифферентно, Мила положила на колени папку, поверх которой разместила лист, на котором и будет стенографировать, так что пофиг.

— Тогда, господин Терн, не могли бы вы меня просветить в суть вашего визита? — на голубом глазу выдал этот тип, расположившись за столом.