Владимир Матвеев - Каракал

Абидалию еще не поделили на государства и страны, поэтому такое положение и такой статус Сумеречных Земель устраивал абсолютно всех, а чтобы они не превратились в земли беззакония и анархии, за порядком здесь присматривали егеря-приамы. Для этого по границам Сумеречных Земель было заложено семь фортов, которые со временем превратились в большие города. Эти города были столицами территорий ответственности семи родов, над которыми стояли Лорд-приамы. Как ты уже, наверное, понял, Примаград является нашей столицей. Столицей рода Эмелда.

Малыш Валод, открыв рот, слушал своего отца. Он уже давно прошел инициацию в Источнике, и родовая память всегда была при нем. Но сухие факты, всплывшие в твоем сознании, никогда не заменят живого общения. Тем более общения отца с сыном.

— Всех все устраивало, — меж тем продолжал свой рассказ отец. — Но пришло время, и маги вдруг решили, что они соль этой земли. Обладая невероятными способностями, недоступными большинству разумных, они решили, что ближе к богам, поэтому стоят над всем остальным миром. Все это было предпосылками к тому, чтобы вспыхнула первая большая война, которая получила в истории Абидалии название Войны Тщеславия.

Первыми испытали на себе гнев магов и силу их заклинаний неодаренные, которым просто нечего было им противопоставить, кроме мечей, копий и дубин.

Кровь полилась рекой, но скоро маги поняли, что воевать с народом — это не та цель, которую необходимо преследовать. Какой смысл уничтожать тех, кто должен, в конечном итоге стать именно твоим народом? После осознания этого факта война перешла на иной уровень: маги схлестнулись с магами.

Абидалия горела несколько десятков лет, но у всего есть свое начало и свой конец.

В войне наступил паритет, и выжившие маги наконец смогли осмотреться. И то, что они увидели, повергло их в шок.

Цветущая земля превратилась в дымящиеся от пожарищ руины. Разрушены города, уничтожены природные и исторические памятники, вырезаны до последнего разумного некоторые расы и народы. Где были цветущие поля, стала голая степь. Где была бескрайняя степь — раскинулась такая же бескрайняя пустыня.

Единственным положительным результатом по итогам этой войны можно было считать объединение окрестных земель вокруг некоторых сильных личностей.

Так образовались государства, высшей аристократией в которых стали маги.

Шли годы. Пролетали столетия. Абидалия снова расцвела.

Постепенно забылись кошмары прошедшей большой войны. Зарубцевались раны, что она оставила на ее теле. И когда все успокоилось и жизнь стала размеренной, в чей-то воспаленный мозг вдруг пришло понимание того, что в Войне Тщеславия участвовали все, кроме приамов. Последние в самом начале войны заблокировали порталы.

На востоке перекрыли перевалы Тохос-Гребня бастионами.

На западе расширили и углубили русло Амплады, превратив ее форсирование в практически безнадежное и бессмысленное занятие.

Одним словом добровольно ушли в изоляцию, и именно поэтому война Сумеречные Земли не затронула.

Вот только этот факт стал причиной нарождающейся неприязни к самим приамам, оставшимся в стороне от всеобщей склоки, которая в скором времени переросла во вторую большую войну — Войну Ненависти.

В отличие от первой, длилась она совсем недолго. Правители всех стран, собрав огромные войска на востоке и западе, двинули их в сторону перевалов Тохос-Гребня и переправ Амплады. Возможно, они забыли, а скорее всего, просто не знали того, что, несмотря на свою малочисленность, приамы, пройдя через Источник, становятся одаренными поголовно. Затряслись пики Тохос-Гребня, вскипела вода в Ампладе и откатились от рубежей Семиградья войска захватчиков — то, что от них осталось. Ни один из них не смог ступить на нашу землю.

Не одно столетие прошло с тех пор, но верь мне сын, правители не забыли своего поражения. Им страшно оттого, что у них под боком живут те, кто в любой момент смогут прийти к ним и скинуть их с трона. И не важно, что нам нет до них никакого дела. Мы им мешаем одним своим существованием.

Картинки сменялись перед мысленным взором Матвея, словно кадры старой кинопленки.

Эпизоды с родовой памятью всплывали в его голове без всякой хронологии и какой-то системности.

Они были различны по объему и содержанию. Никогда не повторялись и подавались как значимые эпизоды жизни его настоящих предков. Правда, и в этом правиле случилось исключение: попадание Мат’Эвэя на Землю, которое осозналось как память его приемных родителей. Но этому эпизоду он тоже смог дать объяснение — память семьи Хантовых стала памятью рода Эмелды. Но чаще всего он почему-то концентрировался на воспоминаниях Валода Эмелда, его биологического отца.