— Какой конфликт, какая заготовка? — непонимающе воскликнула девушка.
— Не перебивай, — покачал тот головой. — Времени совсем не осталось, поверь мне. Вы должны выжить, чтобы постараться донести до всех разумных следующие слова: «Прорывы инферно уже реальность, пока только в Сумеречных Землях, но это только пока. Придет время, демоны найдут способ делать проходы в любую точку Абидалии». А теперь идите, мой путь заканчивается здесь. Я чувствую это.
Слушая сначала с полным недоумением и с крепнувшей уверенностью, что у этого воина не все в порядке с головой, к концу его короткого монолога и Вагард и Банията поняли, что все, что он рассказал, правда. От первого и до последнего слова. И нужно делать так, как говорит этот странный незнакомец.
— Отдай дитя, — протянула руки девушка, но увидела, как мужчина отрицательно покачал головой.
— Это не его путь. Даст Гончар — вы еще увидитесь. А теперь бегите и не оглядывайтесь. Скоро здесь будет жарко.
Переполненные непонятной для них энергией, парень и девушка сорвались с места с такой скоростью, что подняли за собой стену взметнувшихся листьев, сухой травы и иголок. Но прежде, чем исчезнуть в густом подлеске на краю поляны, они синхронно обернулись и увидели, как в непонятном радужном мареве исчезает странный незнакомец, а потом услышали, как в утреннем лесу затихают его слова: «Меня звали Валод».
* * *
В горах, окруживших живописную долину, расположенную на побережье Радужного залива, недалеко от легендарного Примаграда, в большой пещере, на берегу озерца, освещенного лучами солнца, падающими через отверстие в высоком своде, вдруг как живое встрепенулось деревце. Вообще, это деревце больше походило на сухую корягу, незнамо как цепляющуюся своими корнями за каменный пол. Однако единственный, пусть и скрученный в трубочку листочек говорил о том, что где-то глубоко внутри этого изломанного временем ствола все еще текут живительные соки.
Листочек, который должен был давно слететь вслед за своими собратьями, подрагивая на ножке, стал разворачиваться и наливаться малахитовой зеленью, еще крепче цепляясь за казавшуюся мертвой ветку.
С самим деревцем тоже стали происходить метаморфозы. Затрещала кора, сращивая старые раны. Разогнулись ветви. И пусть они были голыми — это не помешало им тянуться вверх — к теплому светилу. Вздрогнули корни, расширяя трещины в скальной породе. Кое-где даже брызнули осколки камня.
А под деревом, в небольшом озерце с водой неестественно синего цвета вдруг стали водить затейливый хоровод непонятные сущности, сгустки некой белесой субстанции, похожие на маленьких осьминожек.
Быть живым — мое ремесло
Это дерзость, но это в крови.
Кинчев, «Алиса»
Земли, что раскинулись от северных границ Сарашских болот до Радужного залива на юге, упирающиеся на западе в полноводную Ампладу, а на востоке ограниченные Тохос-гребнем, можно было бы назвать государством, но это будет в корне неправильным суждением. Государства как такового, с сильной центральной властью здесь и в помине нет. Его не было на заре существования Абидалии, его нет и сейчас.
Семиградье — это территория независимых вольных городов. Территория кланов. Земли, которые манят разумных, как разлитый на столе нектар бабочек. Кто-то здесь становится по-настоящему вольным и счастливым. Кто-то меняет одно ярмо на другое. Для большинства эти земли вообще становятся последним пристанищем их бренного тела. Но в любом случае всем, пересекшим границу Семиградья, даются равные возможности начать жизнь с чистого листа.
Гранд Высокого Искусства империи Радогон Таулброк Итерим, монография «Вся Абидалия»
Почти месяц, по ощущениям Матвея, он смотрел увлекательный документальный фильм «Из жизни первобытных людей». По крайней мере, так ему казалось. Правда, если быть до конца откровенным, фильм был не таким уж и увлекательным, вернее сказать нудятина сплошная: молодой обнаженный парень с откровенно дебильным лицом был занят тем, что…
Жрал.
Жрал все. Жрал по принципу: «Все полезно, что в рот полезло». Корешки, паучки, какие-то слизни, сочные зеленые побеги, показавшийся на свою беду этому троглодиту зверек, очень похожий на ежа. Птичьи яйца: и совсем свежие, и из которых вот-вот должны появиться птенцы. Даже трупы недавно умерших или растерзанных хищниками животных. Все, что имело хоть какую-то энергетическую ценность, шло этому проглоту в пищу.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу