Владимир Проценко - Успеть на войну [СИ]

— Сень, попроси остановить автобус, — а сам повернулся к замолчавшему младшему политруку.

— Товарищ Нахир…

— Рабинович.

— Да мне все равно, а не пошли бы вы… — тут я немного замялся, нельзя же так с человеком, которому так не повезло с именем и фамилией, не он же их выбирал, и немного перестроил предложение, — в головную машину, а то я боюсь, как бы водитель не сбился с дороги, или не заснул, сидя один и без присмотра.

Он все понял, да я и не сомневался, нет среди них дураков. Посопев немного, он попросил нашего водителя посигналить впереди идущей, и дождавшись остановки, с кислым лицом молча вышел из автобуса, прихватив при этом одно из одеял, лежавших стопкой на сиденье.

— О, смотри, Коля, цирк на дороге, — толкнув меня плечом, Сеня кивком головы указал мне на дорогу. Мы как раз поворачивали направо, и было хорошо видно стоящую на лесной дороге небольшую колонну, состоящую из двух трехтонок и приткнувшуюся между ними легковушку. Но не это привлекало внимание, а красноармеец, стоявший на коленях почти под кузовом последней машины, скрестивший руки над головой в жесте, запрещающем проезд. И тут началось: машина, ехавшая впереди, внезапно вильнув, стала поперёк дороги, уткнувшись радиатором в сугроб, загораживая проезд. У нашего автобуса вдруг осыпалось лобовое стекло и водитель стал заваливаться набок. Автобус, забирая вправо, проехал до обочины, где и заглох, также уткнувшись в сугроб, перегородив окончательно дорогу.

— Всем на пол, не высовываться, — закричал Сеня, одновременно сталкивая меня с сидения на пол автобуса.

— Ты чего, Сень? — Я, ещё ничего не понимая, пытался подняться на четвереньки, когда получил чувствительный тычок в бок и снова завалился на мокрый пол автобуса.

— Лежи, придурок, по нам стреляют. Всем лежать и не вставать, это засада.

Повернувшись немного боком, а то лежать уткнувшись лицом в мокрый от растаявшего снега пол как-то не очень удобно, я уже полностью придя в себя, спросил.

— Все живы, никто не ранен?

— А чёрт его знает, шофёра точно зацепило, сейчас проверю.

Сеня ползком приблизился к лежащему возле своего сидения шоферу.

— Убит!

Да-а, вот это мы попали, хотя…

— Парни, ну-ка доложили, кто ранен, кто пострадал. Иван, ты как?

— В порядке.

— Кто там возле тебя?

— Сейчас, товарищ политрук, разберёмся.

За упавшими в проход вещами и музыкальными инструментами послышалась возня, негромкий разговор с матерком и тихий стон.

— Товарищ политрук, все живы, только Анохину на голову аккордеон упал, он без сознания был, сейчас уже пришел в себя.

— Хорошо, слушаем меня. Мы попали в засаду, так как стрельбы больше не слышно, засада снайперская. Поэтому – лежать не двигаться, до выяснения обстановки, и если что, передвигаться только ползком. Все меня услышали?

— Да, поняли, — раздалось из-под сидений.

Я повернулся к Сене.

— Ну что, Сеня, влипли?

— Влипли.

— Что делать-то будем?

— Лежать, Коля, будем, лежать, мерзнуть и ждать помощи или темноты. В наших серых шинелях мы будем отличными мишенями на фоне белого снега, если попытаемся выбраться из автобуса.

Я расстегнул свою шинель на груди, немного распахнул, привлекая внимание Сени, стал тыкать себя в гимнастерку.

— В этом мы до вечера можем не дотянуть, уже сейчас без движения становится холодно, а дальше будет только хуже. Вначале начнут замерзать ноги в сапогах, затем руки, а там и до обморожения недалеко.

— Ты что-то хочешь предложить? Наверное, какую-то авантюру? Так вот, Коля, никаких авантюр, лежим и ждём помощи. Все равно мы сделать ничего не можем.

— Как не можем, Сень, а я, я, Сеня…

Тут раздались винтовочные выстрелы, стреляли недалеко от автобуса. Мы замолчали, прислушиваясь. Затем раздался болезненный вскрик, и снова стало тихо. Было понятно, что кто-то ранен в перестрелке со снайпером, а может и убит.

— Ну говори уже, что ты придумал, — Сеня пихнул меня, отвлекая от накатившей хандры.

— Да вот хочу с финскими снайперами побороться, но все упирается в отсутствие маскхалата, лежу и думаю, чем его можно заменить.

— А отсутствие винтовки тебя значит, не сильно волнует? — ехидно спросил Сеня.

— А что винтовка, винтовка вон у покойного водителя в кабине закреплена, а под сиденьем подсумки выглядывают, там, наверное, и патроны есть, ну винтовка точно заряженная, сам видел, как он перед выездом обойму заряжал.

— Тогда я знаю, чем заменить маскхалат.

— И чем же ты его заменишь? Нательным бельем?