Игорь Вереснев - Хроники Максима Волгина

– Ух ты… Макс, где это мы?

Он лишь плечами пожал в ответ. Хотел посоветовать перебираться ближе к стене, но не успел – Гундарин выткнулся почти на том же самом месте, что и девушка. Отпихнул ее в сторону, потер ушибленную макушку, злобно уставился на княжну.

– Ты чего тут расселась?! А ну, брысь!

Проворно соскочил со спирали, постучал костяшками пальцев по стене колодца. Потом смахнул со лба выступивший пот.

– Душно у вас тут, прям как в духовке. Сразу пить захотелось.

– Макс, а я опять не понимаю, о чем он говорит, – растерянно сообщила Огница.

– Во как! – Гуня покосился на нее. – У рыжей духота мозги отшибла.

Максим переводил взгляд с одного на другую и все отчетливее понимал, что поторопился покинуть мир лупоглазов. И ладно, что загадку белой башни не разгадал. Но он и кое-что куда более насущное выпустил из памяти. Расслабился, путешествуя на гравилетах.

С Шуром Огница не столкнулась, успела отползти в сторону. И когда сфинкс ловко отпрыгнул к стене, Максим признался:

– Ребята, я вас предупредить забыл. На карте возле отметки двери надпись была: «Иметь запас воды и продовольствия на 8 суток». Сказал и потупился виновато. Несколько секунд все молчали. Коротышка почесал макушку, пнул пару раз вращающуюся у его ног спираль. Вздохнул:

– А ты вовремя вспомнил, однако.

Максим говорил на добрийском, чтобы и Огница поняла. Потому она тоже испуганно уставилась на него:

– И что теперь делать?

– Выбираться из этого колодца, – ответил вместо него Шур. – Припасы растянуть на восемь дней мы сможем, с голоду не умрем. С водой будет хуже. Но здесь ее все равно не найдем, так что полезли наверх.

– Как же мы туда выберемся? – недоверчиво уставился на него Гуня. – Олли летать не умеют, по стенкам бегать тожить.

– Есть лестница.

Сфинкс подошел к ступеням, встал на нижнюю.

– Прочно, не скользко, выберемся.

У Максима такой уверенности не было, но Шур правильно сказал – сидеть на дне колодца бессмысленно. Нужно выбраться, оглядеться. И уже там принимать решение.

Карабкаться по отвесной стене было тяжело и долго. К тому же было ужасно жарко. Пот заливал глаза, взмокшие пальцы не хотели держать, и с каждым метром усиливалось ощущение пустоты за спиной. Максим поднимался первым, и от этого становилось еще страшнее. Оступится, упадет, и товарищи, которые карабкались следом, не удержатся. А край колодца, казалось, застыл на месте. Все время хотелось оглянуться, проверить – может, на самом деле так? Но оглядываться, смотреть вниз было нельзя.

К счастью, даже самое трудное и утомительное занятие рано или поздно заканчивается. Настала все-таки минута, когда Максим ухватился за последнюю ступень, затем – за кромку, поднялся еще, перевалился через край. Отполз от колодца, сел, огляделся. И понял – решение принимать с тем же успехом можно было и на дне.

Во все стороны стелилась ярко-синяя каменная равнина, покрытая сетью белых линий, разбегающихся от колодца. Идеально гладкая, идеально плоская равнина. Она даже у горизонта не заканчивалась! Постепенно размываясь, ее синь смешивалась с небесным изумрудом. Оттого казалось, что сидишь внутри огромной сферы, и, стоит подняться, – оторвешься и будешь лететь вверх, пока не шмякнешься на солнце.

Максим протер глаза от заливающего пота. Сфера – это, конечно, иллюзия. Они попали в очередной плоский мир. Пустой, девственно-чистый мир. Ни животных, ни растений, ни холмов, ни рек. Лишь бесконечная синяя пустыня, расчерченная белыми линиями.

Ему показалось внезапно, что в этой мысли скрыта разгадка. Или очень близко к разгадке. Но тут над краем колодца показалась рыжая макушка Огницы. Девушка выкарабкалась, буркнула, хмуро глянув на него:

– Мог бы и руку подать, – не вставая с четверенек, подползла, села. Погладила синюю поверхность, поинтересовалась: – Это что, камень? Никогда б не поверила, что камни бывают такого цвета. – Посмотрела по сторонам, добавила: – Как океан.

Разгадка, крутившаяся где-то рядом, ускользнула. Максим досадливо вздохнул, встал и пошел к Шуру, вытягивающему привязанного веревкой Гуню.

Идти по гладкой равнине вдоль прочерченной по ней полосы оказалось легко… первые несколько часов. Еще бы – ноги в грязи не вязнут, об камни не спотыкаешься, за корни и кусты не цепляешься. Если бы не духота. Криссовская одежда охлаждала кожу, но только те участки, которые прикрывала. А уж воздух она и подавно не кондиционировала. В самом лучшем положении оказалась Огница со своей курткой с длинными рукавами, брюками, стянутыми тесемками на щиколотках. В самом худшем – Шур с набедренной повязкой и банданой. Хотя сфинкс духоту переносил на удивление стойко. Зато Гуня ныл беспрестанно, просил разрешения выпить воды. Шур не разрешал – воду следовало экономить.