Игорь Вереснев - Хроники Максима Волгина

Пересекать «линию фронта» было опаснее всего, могли подстрелить и чужие, и свои. Максим на лету сформировал проем в стене террасного здания, влетел, затормозив в последний миг. Тактика сработала, выстрелить в них никто не успел. Но ранец, оказывается, не обладал функциями диванчика – защищать пассажира до последней возможности. Хочешь жесткую посадку? Получи! Максим с размаху вмазался коленями и ладонями в пол. Хорошо, что выстелен тот был криссовским материалом, а не обычным линолеумом, иначе пара-тройка переломов была бы обеспечена. Но удар все равно был так силен, что слезы из глаз брызнули. Огницу сорвало с его спины, кувыркнуло через голову – аж хекнула, припечатавшись. И тут же в дальней стене прорезалась дверь. Максим зажмурился, ожидая полновесный разряд станнера в загривок. Но вместо этого услышал знакомый голос:

– Вот так встреча. Тебя тоже сюда отправили, Маакс? Не повезло.

Пурпурный жакет Рен-Рендука был разодран в нескольких местах и перемазан сажей. Но лицо казалось таким же лоснящимся и самодовольным, как в их последнюю встречу. И усики воинственно топорщились. Подумалось, что получить разряд станнера было бы приятней, чем встретить этого гада.

Тиун подошел к Максиму:

– В Добрию тебе теперь не выбраться. Даже на ранце, который ты притащил, не выбраться.

– Я принес не только ранец. – Максим встал, поднял с пола откатившийся в сторону яйцевидный прибор. – Знаете, что это?

Лицо у Рен-Рендука вытянулась от изумления. Он знал.

– Да это же огнебой… Где ты его взял? – Он подался было вперед, но передумал, досадливо махнул рукой: – Бесполезно. Пониматель не скажет, как пользоваться таким оружием. Оно предназначено для криссов.

– Подумаешь, «не скажет»! Добрийцы стреляют из станнеров без всяких понимателей. А эта штука ничем не сложнее. Я видел, как зеленый ей управлял.

– Покажи, – потребовал Рен-Рендук.

Отворить проем в окне, развернуть в его сторону огнебой было делом нескольких секунд. Максим коснулся пальцами выемок на ободе оружия, в точности как это делал зеленокожий. Прибор завибрировал, зажужжал едва слышно. С острой его оконечности сорвалось ярко-белое колечко, превратилось в шар, который понесся в окно, разрастаясь, темнея, из белого становясь огненножелтым, оранжевым. Глухо ухнуло, в стене по ту сторону долины появилась новая дыра.

Тиун шумно перевел дыхание. Подскочил к Максиму, протянул руки:

– Дай, дай Рен-Рендуку попробовать!

– Не давай этому предателю! – крикнула очухавшаяся после удара об пол Огница.

Но поздно, тиун буквально вырвал оружие. Бережно прижал к себе добычу, погладил обод. И, проворно развернувшись, бахнул в окно. Его шар получился куда больше и мощнее, чем у Максима. По дальней террасе долбануло так, что две колонны надломились и рухнули. А тиун вдруг захохотал:

– Предатель? Нет, девочка, Рен-Рендук не предатель. Рен-Рендук никогда не предавал того, кому служит. А служит он исключительно себе самому!

Продолжая хохотать, он выскочил в коридор. Максим и Огница бросились следом. Черт его знает, что на уме у этого психа!

Рен-Рендук мчался сквозь анфиладу комнат, орал так, что слышно было во всем здании:

– К двери! Все к двери! Уходим в Добрию! У меня огнебой! Прорвемся!

Его услышали. Из комнат – впереди, позади – начали выскакивать стражники. Они тоже кричали: радостно, недоверчиво, испуганно – слов было не разобрать. И бежали за тиуном.

Так, всей толпой, они и вылетели наружу, в парк, превращенный в пепелище, к устланной серой трухой каменной площадке. А кто-то и прямо к спиралям рванул. Вспыхнула, развернулась радуга, словно семицветным языком слизнула храбрецов. И тут Рен-Рендук ударил в ответ. Огненные шары понеслись к кромке террасы, к основанию радуги. Заухало, посыпался камнепад. Радуга разом погасла, в небо потянулся новый столб жирного черного дыма. Путь в Добрию был свободен.

Стражники прыгали в лазоревую спираль один за другим. Все, сколько их уцелело, не разбирая званий, офицеры и рядовые, раненые и здоровые. А Рен-Рендук стоял, крепко уперев ноги в каменные плиты, задрав подбородок, и лупил огненными шарами во все, что могло послужить укрытием для криссов. Сейчас он почему-то был похож не на подлого гада и фашиста, а на… героя? Даже смешной наряд и отвисший животик не мешали этому.

Максим и Огница встали за его спиной. Вертели головой, высматривая любое движение, любой отблеск, готовые предупредить. Их никто не просил помогать. Но они не могли так запросто взять и уйти. Когда последний из стражников исчез в спирали, Рен-Рендук молча развернулся, зажал огнебой под мышку и рванул к двери. В двух шагах от нее оглянулся на опешивших от такого пренебрежения Максима и Огницу, осклабился: