Анатолий Патман - Человек с танком

Сам командир остался со своим танком, но с новым заряжающим Павлом Серёдкиным, вполне себе здоровенным бугаем лет за двадцать, и даже кандидатом в члены ВКП(б).

Как ни жаль, молодой Витя Яковлев убыл по ранению, к счастью, не такому тяжёлому. Всё-таки подхватил он, приданный мотострелкам, во время отражения атак проклятую финскую пулю, и в ногу. Ну, ничего, выздоровеет. Главное, жив остался. Да ещё представлен к правительственной награде — много или мало, по совокупности заслуг, аж Красной Звезде.

Танки роты, оставшиеся на линии ‘Энкеля’, как сообщил комбат, из-за изношенности двигателей и серьёзных поломок ходовой части, были отправлены на ремонт в Ленинград, а личный состав уже был влит в другие батальоны бригады. Василий даже успел повстречаться с вполне здравствующим лейтенантом Мельниковым, уже назначенным командиром взвода Т-28. КВ ему пока не достался. У него же во взводе служили несколько уцелевших танкистов из прежнего состава роты, но перейти обратно у них не получилось.

Работы хватало. Надо было обслужить боевую технику. На одном КВ-1М ремонтникам даже пришлось срочно поменять двигатель. Остальные танки, вроде, пока держались.

А Василию пришлось здорово напрячься. Ведь роте опять же придали КВ-1 с минным тралом. Имелось и три бронетранспортёра на основе Т-26 — один с мощной рацией, артиллерийский корректировщик, а другой — просто подвозчик боеприпасов, но оба с пулемётами, а третий так вообще со спаренной ДШК. Отделенный командир Воронин Дмитрий, командир самой настоящей ЗСУ, гордо поглядывал на свою машину. А, что, неплохое прибавление! Чуть попозже комбат обещал придать даже самоходную гаубичную батарею из четырёх машин.

Вот тебе, опять, что ли в прорыв? Пока новому комроты никак уж не хотелось отрываться слишком далеко от своих. Подустал он малость.

Кстати, таким же кандидатом в члены ВКП(б), как и заряжающий Серёдкин, с лёгкой руки парторга батальона старшего политрука Этинзона, стал и Василий. Вот бы никогда не подумал — он, и коммунист и даже большевик. Хотя, этого следовало ожидать.

Был он вызван, ещё с утра, для получения дальнейших распоряжений к комбату. Конечно, опаздывать не стоило. Но на удивление у комбата почти никого и не было. Да и вопросы решились быстро.

— Ну что за командир роты, герой и не член партии? — как бы обращаясь к присутствовавшему при этом комбату Ведёрникову, довольно громко забубнил парторг. — Не поймут Вас, Василий Михайлович. Стране нужны преданные идеям строительства социализма, верные партии и товарищу Сталину люди, а Вы даже не член партии.

Действительно, теперь Вася был уже вполне заметным человеком в бригаде. Вообще, вся его рота отметилась. И насчёт героя можно было сказать, что уже ходили слухи о представлении многих из состава бригады даже к званию Героя Советского Союза. К таким однозначно относили самого командира передовой группы, одного из лучших танкистов оттуда Толика Воротилина и, конечно, комбата Ведёрникова и комбрига Кравченко. Слухи ходили и о многих бойцах и командирах бригады.

Правда, корреспондентов, приехавших в бригаду, к новым танкам, особенно из Васиной роты, не только не допустили, но даже и не показали их. Как будто таких танков и не существовало. Соответственно, личный состав роты тоже остался неизвестным широким кругам советской и мировой общественности. Самого комроты это особенно не волновало. Жалко было остальных танкистов. Уж они-то могли бы получить хотя бы толику заслуженных почестей. Но секретность есть секретность. Хотя, в СССР этой секретности, как поговаривали, всегда было даже слишком.

Сам Василий от этих слухов никак не возгордился. Наоборот, он только что ночью потратил немало времени на писанину. Само собой, в первую очередь надо было составить подробный рапорт о действиях передовой группы. Комбат наказал написать всё как можно более подробно. Конечно, надо было постараться, так как речь всё-таки шла о бесценном боевом опыте. И писанина командира группы потом могла спасти немало жизней.

Кроме того, Василий постарался как можно подробнее рассказать о действиях всех своих бойцов. Да и следовало. Ведь некоторые из них уже навечно покинули своих товарищей, и кому, как не их командиру, написать об их подвигах. Пусть помнят люди…

Вася и сам понимал, что его группа, батальон, бригада сделали почти невозможное. Если уж сравнить с прежней историей…

Да и теперь многие его бойцы, сложив головы, на самом деле, за правое дело, останутся только в воспоминаниях людей и в этих самых бумагах. Что такое несколько часов писанины против памяти о друзьях и товарищах, об истинных героях?