Анатолий Патман - Человек с танком

Может, через некоторое время эти рапорта почитают потомки и помянут добрым словом славных танкистов, сумевших принести Родине Победу, даже ценою своих жизней. Васе никак не хотелось, чтобы где-то там, в будущем, такая великая страна, как Советский Союз, из-за людской жадности и предательства некоторых распался.

Что ни говори, имелась точка зрения, что вот в таких войнах, особенно в Великую Отечественную, был утерян цвет нации, погибли самые лучшие люди страны. А вот некоторые с подлой душонкой выжили и так воспитали своих детей, что те приложили максимум усилий для разрушения советского строя и добились того, что советские люди пошли по миру с протянутой рукой. Нет, Васе никак не хотелось этого.

Уж, конечно, своих детей попаданец будет воспитывать как надо. Ведь и у него уже намечался первенец — Алеся находилась в положении, уж месяцев пять. Хорошо, что она в какой-то степени находилась на попечении мамы Ганки. Уж они вместе сдюжат всё, пока их муж и сын воюет за правое дело. Но он сильно скучает по ним.

И письмецо родным было наполнено такой любовью, что Василий сам поразился, как же он может сочинять такое, очень даже в стиле ‘разлюбезной Екатерины Матвеевны’. Правда, о том, что он всё-таки находится на войне, не было ни слова. Пришлось наврать, что пока стоят в окрестностях Ленинграда и занимаются боевой учёбой. Мало ли что, ведь цензуру-то никто не отменял, и выдавать воинские секреты тоже е дело.

Так что, ещё проверить надо, кто окажется более преданным советской власти. И товарища Сталина человек из будущего, уже зная кое-что о нём и о временах впереди, уважал более других.

— Ну что Вы, Яков Моисеевич? Да я за социализм, за Советский Союз, за товарища Сталина любого врага к чертям собачьим! Чтоб ни одного фашиста на земле не осталось! Зубами грызть буду! — пришлось вымолвить командиру роты, всего-то прибывшему в штаб за заданием на текущий день. А тут, вон, решались политические вопросы.

— Ну, ну, не выражайтесь, Василий Михайлович. Раз так, то и в партию вступить надо. Рекомендации дадим, хотя бы я, и вон комбат тоже. Боевой командир, отличный танкист, видели уже в деле. Знаем, что самого настоящего пролетарского происхождения, крестьянин и рабочий. Что же, ни в чём предосудительном, антисоветском, пусть и жили раньше в Польше, не был замечен. Вы же, товарищ Стефанович, белорус, из-под Бреста-Литовского, с временно оккупированных панской Польшей земель?

— Да, Яков Моисеевич, полещук, как говорится, тутошний! — постарался Василий улыбнуться самой искренней улыбкой. — Правда, мать с женой теперь в Горьком, на заводе работают. Где, Вы уж и сами знаете. Отец в империалистической голову сложил. Единственный успел народиться. Мать и вырастила, и воспитала. Я бы этих фашистов-немцев в куски порвал!

— Ну, товарищ Стефанович, не равняйте немецкий пролетариат с ихними фашистами. Понятно, что Вы успели столкнуться с ними в Польше. Да и здесь тоже. Говорят, что целую немецкую артиллерийскую батарею положила ваша рота. Что же, молодцы. Ну, ничего, придёт время, и немецкий пролетариат сбросит с себя фашистов.

Сказал бы Вася, когда сбросят фашистов, да нельзя было. И видел он этот самый немецкий ‘пролетариат’ только через танковый прицел и потом как раз на участке в два квадратных метра.

— Я, Яков Моисеевич, скажут партия и товарищ Сталин, этих фашистов своим танком по земле размажу. Чтобы и следа их на свете не осталось! Изверги! И как только земля их носит!

— Не горячитесь, Василий Михайлович. Видно, что достойны Вы стать членом ВКП(б)! Советский гражданин, Брестская область уже с осени в Белорусской ССР. Рабочий, красный командир, отлично проявили себя. Ну, как, желаете в партию?

— Да я всем сердцем, Яков Моисеевич!

Вот так и стал попаданец не кем-нибудь, а самым настоящим кандидатом в члены ВКП(б).

Немного порадовала личный состав роты небольшая экскурсия в этот самый Выборский замок, пусть и немного неприглядный. Война есть война. Конечно, танкисты вовсю, от души, сфотографировались у знаменитой башни, кажется, святого Олафа. Кто-то из ранее побывавших тут красноармейцев уже успел лихо нацарапать угольком на одной из стен, да вполне крупными и красивыми буквами — ‘Выборг наш! И всегда будет нашим, советским!’ Ну и, подписался — ‘7 стр. дивизия. Иван, Пётр, Вася! Само собой, добавилась и другая надпись ‘Здесь были танкисты товарища Стефановича!’ А что, получилось вполне к месту.

У финнов тут до последнего находился наблюдательный пункт, внизу же располагались склады, и всё они бросили после капитуляции. Правда, многое уже прибрали вездесущие стрелки, успевшие побывать тут ранее. Но удалось поживиться и танкистам, так, кое-какими вещичками и кое-чем из еды и даже выпивкой. Охрана замка из красноармейцев оказалась малочисленной и за всём никак не успевала уследить. Да и не так уж они усердствовали — так сказать, вполне понимали героев-танкистов, немало постаравшихся для этой экскурсии.