Иван Оченков - Мекленбургская принцесса [СИ]

Действительность, однако, превзошла все его ожидания. Хотя рядовые слуги и впрямь выглядели, может, самую малость, лучше уличных побирушек, они остались снаружи, а сами послы оказались на высоте. Митрополит был в парадном облачении и выглядел весьма внушительно. Дьяк тоже принарядился в почти новый опашень лазоревого цвета, обильно украшенный золотым шнуром, с воротником, отороченным драгоценным соболем и такую же шапку. Обер-камергер только покрутил головой, вспоминая, как Луговской жаловался на оскудение.

Филарет держал себя с поистине царским достоинством. Широким жестом благословив высокородных особ, главное внимание он уделил Катарине и детям. Принцесса Евгения немного дичилась бородатых незнакомцев, а вот принц Карл Густав проявил себя в высшей степени похвально. Митрополит задал ему через фон Гершова несколько вопросов, на что тот отвечал с должной почтительностью, но твёрдо.

Луговской, тот просто бухнулся перед государыней на колени и отдал ей и царевичу с царевной поклон "большим обычаем". [18] Большим обычаем – земно. Герцогиня немного смутилась подобному проявлению верноподданности, и велела встать, допустив дьяка до целования руки. Тот не посмел приложиться прямо, накрыл её руку платком из тончайшей кисеи и громко чмокнул, вызвав у присутствующих улыбки. Всё же его варварская галантность произвела должное впечатление.

К тому же, обер-камергер рассказал, насколько она ему была известна, историю посольства, в котором митрополит Филарет и Луговской принимали участие. Коварство поляков, взявших в плен послов Семибоярщины, а также стойкое поведение русских в неволе, вызвали известное почтение к этим, может немного неуклюжим, но сильным и верным людям. В любом случае, их царём стал теперь имперский князь и родственник шведского королевского дома, известный своими многочисленными военными победами, и отблеск его славы падал на всех его подданных. Так что ни о каком неуважении не могло быть и речи.

Герцогиня Катарина, тронутая этими злоключениями, распорядилась включить послов в состав своей свиты с положенным их статусу содержанием. Дьяк бросился кланяться, главным образом, чтобы никто не видел, как блеснули от радости его глаза. Митрополит же принял благоволение как само собой разумеющееся, сдержанно поблагодарив за участие.

Пока шёл приём, Болеслав и Марта с принцессой стояли в одной из галерей дворца, ожидая вызова. Шурка, помня о данном ею обещании, вела себя в высшей степени прилично, то есть изнывала от скуки, но всё-таки сдерживала свой темперамент. Мать, проведшая с дочерью накануне воспитательную беседу, иногда с тревогой поглядывала на неё, нисколько не обманываясь покорным видом, но пока поводов для беспокойства не было. Привыкший к дисциплине померанец, напротив, стоял с совершенно безучастно, как будто происходящее его совсем не касалось. Это спокойствие, очевидно, и послужило поводом для атаки со стороны маленькой оторвы.

— Господин фон Гершов!

— Да, ваша светлость?

— Здесь ужасно скучно! Расскажите нам что-нибудь.

— Но что именно вас интересует? — высоко поднял брови Болек.

— Ну, не знаю! Вы путешествовали, повидали много разных стран, участвовали в войнах, сражались рядом с моим отцом. Неужели вам нечего рассказать?

— Боюсь, это не столь интересно, как вам кажется.

— Ну хорошо, тогда расскажите нам о себе. Мы ведь уже давно вместе, а мы о вас ничегошеньки не знаем!

— Клара Мария, — строго прервала её мать. — Оставь, пожалуйста, господина фон Гершова в покое!

— Но, мамочка, неужели тебе не интересно узнать о господине Болеславе?

— Но, возможно, он не хочет ничего рассказывать! В конце концов, это…

— Не сердитесь на дочь, сударыня, — мягко прервал её лейтенант. — Принцесса права – здесь и впрямь совсем невесело! Что же, если вам интересно, то извольте, я расскажу.

— Очень интересно, господин фон Гершов!

— Тогда слушайте. Мы с братом родом из Померании. Впрочем, вы это и так знаете. Наши родители жили в небольшом замке неподалёку от Дарлова, где правил благородный дядя вашего отца – князь Георг.

— У вас есть замок?

— У нашего отца, принцесса. К тому же замок – это громко сказано. Просто каменная башня, к которой пристроен родительский дом. Мы были младшими сыновьями, а потому нас с детства готовили к военной службе.

— А сколько вас всего было у папы с мамой?

— Семеро, ваша светлость. Старший – Франц, он будет наследовать земли нашего отца. Затем Казимир, его отдали учиться на священника. Он, верно, теперь уже рукоположён. Затем две сестры Анна и Магдалена, потом мы с Каролем, и самая младшая – Ангелина. Она, наверное, уже замужем.