Иван Оченков - Мекленбургская принцесса [СИ]

— На сегодня всё, господа! — объявил он мальчикам. — Вы можете отправляться к себе.

— Да, господин барон, — хором отозвались они и побежали переодеваться.

Наставник с улыбкой проводил их взглядом, и быстрым шагом направился к дворцовым воротам. Там его ожидали два молодых дворянина, в одном из которых он узнал брата, а вот второй, хоть и показался ему смутно знакомым, но померанец никак не мог припомнить, где он видел его прежде.

— Здравствуй, Болеслав, — обрадованно воскликнул старший фон Гершов. — Очень удачно, что ты приехал сюда! Обстоятельства серьёзно изменились, и мы могли разминуться, ожидай ты меня в Шверине или Ростоке.

— Это было бы печально, — криво усмехнулся Болек. — Поскольку, у меня важные известия.

— Вот как? Ну что же, пойдём, побеседуем. Кстати, а кто твой спутник, ты не представишь его?

— Вы не узнали меня, господин фон Гершов? — мягко улыбнулся спутник его брата.

— Простите, не припоминаю, впрочем, если вы, молодой человек, хотите поступить на службу…

— Я – Марта. Марта Рашке, мы виделись с вами девять лет назад в Мекленбурге.

— Чёрт меня подери! — воскликнул в изумлении Кароль. — Прошу прощения, сударыня, но вас мудрено узнать в этом наряде. Но как вы здесь оказались?

— Это долгая история, господин барон. Но если коротко, то на нас с дочерью напали и попытались похитить, и неизвестно были бы мы живы сейчас, если бы не самоотверженная помощь вашего брата.

— Как напали? Ведь государь признал вашу дочь, и теперь она принцесса Мекленбургского дома. Кто мог решиться на такое злодеяние?

— Боюсь, это признание и послужило причиной покушения, — горько вздохнула молодая женщина.

— Хм, у его величества, много врагов, однако решиться напасть на ребёнка… даже не знаю, кто на такое может быть способен!

— Ты хорошо знаешь этого человека, брат, — мрачно заметил Болек и машинально погладил пострадавшую в последней схватке руку.

— Ты ранен?

— Пустяки, просто царапина.

— Кто?

— Карл Юхан Юленшерна.

— Вот так поворот! Ты уверен?

— Он тоже узнал меня, и был так рад видеть, что попытался проткнуть насквозь, но достал лишь до предплечья.

— Где принцесса?

— Здесь рядом, на постоялом дворе.

— Вам нужно как можно скорее доставить её во дворец, — решительно заявил барон. — Здесь она будет под надёжной охраной!

— Прости, брат, но…

— Что ещё за "но"?

— Ты уверен, что в организации этого покушения обошлось без нашей герцогини?

— Как ты можешь обвинять её в подобном? — возмутился Кароль.

— Мы никого и ни в чём не обвиняем, — мягко прервала его негодование Марта. — Но, согласитесь, это, по меньшей мере, странно! Маленькую Клару Марию только что объявили принцессой, и она впервые отправилась в пожалованный отцом город, как на нас напали шведские разбойники. Я тоже не верю, что госпожа герцогиня способна на подобное злодейство, но в её окружении много разных людей, в том числе – шведов, многие из которых, мягко говоря, недолюбливают Иоганна Альбрехта.

— Пожалуй, в ваших словах есть разумное зерно, — вынужден был согласиться старший фон Гершов. — Но не безрассудно ли в таком случае, оставлять её светлость одну на постоялом дворе?

— О, она не одна, — засмеялся Болек. — Её охраняет почти два десятка свирепых московитов и, клянусь честью, я не хотел бы оказаться на пути у этих ребят!

— Час от часу не легче! А они-то тут откуда взялись?

— Если я правильно понял, они были в плену у поляков, а после заключения перемирия их отпустили, или они сбежали, но, в общем, теперь они едут к госпоже герцогине, чтобы засвидетельствовать своё почтение.

— Кто у них старший?

— Митрополит Ростовский Филарет и ещё один думный фрол Дьяк Луговской, или как-то так.

— Наоборот, — скупо улыбнулся Кароль. — Фрол – это имя, а дьяк означает – чиновник.

— Никогда не разбирался в московитских порядках, — пожал плечами Болеслав. — А что, это значительные титулы?

— Достаточно большие, — кивнул брат. — Митрополит – это как кардинал у папистов, а думного дьяка, пожалуй, можно сравнить с секретарём Имперского Рейхстага. Я, кстати, много слышал о Романове. Он принадлежит к одному из самых знатных и богатых родов в России. Его родной брат – думный боярин, иначе говоря – сенатор, а сын был одним из претендентов на престол.

— Сын у монаха?

— Он не всегда был монахом. Его и его жену постригли насильно, а Михаил не пострадал только по малолетству.

— Ты с ним знаком?