Ульян Гарный - Руки оторву!

Лал стоял неподвижно, гоняя желваки. Крупный пятнистый самец уже понюхал его ногу, как вдруг раздался леденящий душу вой, и на площадку предков ворвались огромные черные волки, прародители мрассу, рыча и скалясь.

Гепарды, обескураженные напором, отхлынули от Лала, сбились в кучу и ощетинились. Слегка завывая, задвигали задними лапами, готовясь к смертельным прыжкам.

Лал воспользовался заминкой, спокойно прошел между группами хищников, прямо к небольшому деревянному столу, где его, по-видимому, ожидало последнее испытание.

Я в восторге вскричал:

– Это настоящее чудо, волки пришли спасти своего потомка!

Азамат иронично заметил:

– Волк – прародитель, всегда придет на помощь мрассу… Особенно если протащить окровавленную тушу барана от его логова до места, где эта помощь понадобится!

На холме произошла заминка: шаманы растаскивали зверюг, не давали им вступить в схватку. Мрассу и кубаи смело хватали хищников за задние лапы, за шерсть, вопя какие-то команды на своих языках, увещевали волков и гепардов заунывными заклинаниями. Звери рычали и упирались, но людей не трогали. Вскоре колдунам удалось отвлечь своих тотемных животных, и чародеи стали кормить хищников сырым мясом, увлекая их постепенно в разные стороны от холма. Очень быстро довольное урчание зверей затихло во тьме, окружающей холм.

Узан высыпал на стол горсть риса, указал на нее жезлом с навершием из черепа какого-то мелкого примата, пугающе похожего на голову ребенка, но успокаивали торчащие клыки.

Лал собрал рис и засунул его в рот, подержал с минуту и вынул его мокрым комком, швырнул на стол так, что рис разлетелся и прилип к лицам Узана и его помощников.

Мрассу зарычали от удовольствия, кто-то из них издал вой, который тут же подхватили волки неподалеку, в степи.

Азамат пояснил:

– Этот обычай жужубуны притащили из далекой восточной империи Закатай. Тамошние жители считают, что клятвопреступник не сможет слюной смочить рис. У него, презренного лгуна, обязательно пересохнет во рту. Помочь Лалу в этом было совсем просто: мы ему кусок курдючного сала к коренному зубу привязали, еще до испытаний, так что он им рису хоть казан намочит! – И закричал, уже Лалу: – Ты герой Великой степи! Завтра пир в твою честь! Я о тебе сложу песню, ты – гордость мрассу, сегодня ты возвысил Ак-акча выше полета орла!

Чичегул молча кивнул нам и Лалу и отошел к лошадям кубаев.

Азамат негромко заметил:

– Доволен, рыжий, все вышло, как он хотел.

Я с удивлением посмотрел на Аманида, и он объяснил:

– Кубаи больше, чем мяса нерожденной кобылицы, желают похода на Карлук, поэтому позволили нам подготовить Лала ко всем испытаниям. Думаешь, они в змеях не разбираются? Или не могли в воду крови капнуть, чтобы спинороги обезумели? Даже если бы Лал отказался от испытания, его бы сюда на аркане приволокли. Они позволили нам пройти Тайру-хорс, чтобы затащить в свой жус. В степи так – не смог убить и ограбить – заключай союз! Ладно, давай прощаться, жду завтра на пир, ночь долгая была, караюрты и к нам захаживали. Насилу отбились от прилипчивых попрыгунчиков! Но! Теперь пленных отпустите, у нас теперь общая судьба, мы – один жус!

Азамат тронул коленями коня, созвал своих всадников и исчез с ними в темноте. Я присоединился к Петру и остальным.

Наш отряд вскоре вернулся в лагерь, небо на востоке стало желтеть, степь стремительно просыпа́лась: залетали-запели пичуги, зашелестел ковыль под многочисленными лапками грызунов и мелких хищников.

А Петр ругался черными словами, понося Дикое Поле и его жителей, сетовал на потерю драгоценного времени.

Я был полностью с ним согласен, но не представлял, как нам ускорить дело. Иногда приходится просто следовать за событиями, ожидая подходящего момента. На том и порешили.

Лагерь привели в порядок, ров еще углубили и расширили, вал соответственно вырос: земля полностью скрыла телеги. Трупы караюртов и их зверюг вытащили в степь, без доспехов – железо кузнецам пригодится.

Я подъехал к куче, куда складывали диковинных тварей, и с удивлением выяснил, что это животные, подобные кенгуру, только с собачьими мордами. Рядом валялась сломанная маска-доспех со стеклянными глазами-буркалами, что так жутко выглядели в ночи.

Увидев мой интерес, Петр пояснил:

– Скотина эта – ночная, их любой яркий свет слепит. Вот караюрты им намордники с закопченной слюдой и придумали. Раньше один большой глаз был – вот где страховидло! Заменили потом на два, большой кусок слюды разбить больно легко. Они своих зверушек холят, только в ночных атаках на укрепления используют, а обычным порядком – как все степняки, на лошадях ездят. А попрыгунчиков своих в закрытых фургонах днем перевозят, а ночью пастись отпускают. Через этот свой обычай караюрты после захода солнца часовых не выставляют – без надобности, их мохнатые друзья все живое на несколько стрельбищ выжирают, потому как хищники…