Кирилл Мамонтов - Хронокорректоры

– Японцы любят обходные маневры, – предупредил Рома капитана Игнатьева. – Вы должны предусмотреть сильный резерв для парирования – рекомендую подумать о конном отряде Мищенко.

– Прекрасная идея, – кивнул Игнатьев. – У него почти двадцать казачьих сотен, добавим две батареи и полк пехоты.

Важный разговор пришлось прервать. К людям будущего подошел Довбор-Мусницкий, сопровождавший давнего их знакомого. Козырнув, штабс-капитан Дымов сообщил:

– Адмирал Алексеев приказал немедленно доставить вас в Порт-Артур.

Хронокорректоры печально переглянулись. Ездить верхом оба не умели, в армии об этом уже знали, посмеивались и косо посматривали. Впрочем, штабс-капитан приготовил для них двуколку с возницей. Через три часа они были на станции, где до самого вечера ждали прибытия поезда.

От узловой станции Мукден в сторону корейской границы проложили рельсы в одну колею. Сейчас по дороге приближался воинский эшелон, а на импровизированной станции скучали несколько возвращавшихся в штаб офицеров и полсотни раненых солдат с санитарами. Здесь же деловито чистили коней охранявшие станцию казаки.

Отчаявшись разговорить унылых спутников, Дымов завязал беседу с молоденьким усатым казаком. Тот поведал, что зовут его Семеном, что служит в 46-м полку, который охраняет армейские тылы, сопровождает летучую почту и временами рубит банды местных разбойников-хунхузов.

– А сам ты откуда, казак? – продолжал допытываться Дымов. – С Дона или Кубани?

– Так точно, ваше благородие, с Дона. Только не казак я – из мужиков.

– Слыхал я, казаки притесняют вашего брата, иногородних, – сочувственно заметил Георгий. – Вам земли не положено, только батраками можете работать.

– Ваша правда, ваше благородие. – Семен сплюнул. – Казак даже убить мужика может безнаказанно.

Разговор принимал опасный оборот, но был прекращен близким свистком паровоза. Поезд, выпуская облака дыма и пара, выполз из-за сопки и встал, немного не добравшись до конца рельсового пути. Из вагонов выгрузился батальон пехоты с мортирной батареей в шесть стволов. Солдаты помогли медперсоналу разместить по теплушкам носилки с ранеными, офицеры устроились в пустом пульмановском вагоне, паровоз перестыковался и потащил эшелон в сторону Мукдена.

В купе Дымов поставил на столик бутылку абсента и банку мелко порубленных по китайскому обычаю соленых овощей.

– Всякий раз, как слушаю такие рассказы, отчаяние берет, – признался он, выпив полынной водки. – Несправедливо жизнь устроена.

– Несправедливостей всегда много было, – уклончиво проговорил осторожный Роман. – А вы, штабс-капитан, часом, не начитались Ульянова?

– Кого? – удивился Дымов. – Модный литератор?

– Почти. Социал-демократ. Пишет, будто нынешняя война – это схватка хищников ради грабежа маньчжурских богатств.

– Так и есть, господа. Я, как вы знаете, десять лет служу в этих краях. Много безобразий видел…

Они выпили по второй. Штабс-капитана потянуло на воспоминания. Он горестно рассказывал, как великие державы грабят Китай, организуя беспошлинные концессии, наживаются на дешевом труде китайцев. Досталось и русскому правительству, которое пошло на поводке крупных коммерсантов, навязало китайцам кабальные договоры и всячески ущемляло интересы других держав, а в последний год попыталось пристегнуть к своему седлу и Корею.

– Слышали мы об этом, – буркнул Гога.

Разливая по стаканам абсент, Дымов продолжал:

– Неудивительно, что японцы посчитали наши действия враждебными и напали, пока мы не задушили их…

Рома незаметно показал Георгию часы. Тот лишь поднял глаза к потолку. Захмелевший штабс-капитан явно собирался плакаться до бесконечности, поэтому политическую крамолу следовало затоптать в зародыше.

– Вы простите меня, любезный, – произнес Рома суровым голосом, – но за такие речи вас в охранку сдать следовало бы. Не желаю слушать эту социалистическую брехню. Ступайте проспитесь.

Напуганный и обиженный Дымов извинился и отправился искать свободное купе. Хронокорректоры проводили его, уложили на койку и поставили рядом недопитую на четверть бутылку. Затем покурили у окна, проверили соседние купе, оказавшиеся пустыми. Можно было спокойно поговорить – никто не смог бы их подслушать.

В последний момент из дальнего купе вылезли, пошатываясь, два – как в романе Каверина – капитана и пригласили братьев по оружию к скромному, как они выразились, столу. Однако Роман и Георгий прикинулись упившимися в дупель, ответили нечленораздельно и заперлись у себя.