Кирилл Мамонтов - Хронокорректоры

– У него было не меньше трех часов, – сказал Дымов. – Мог бы и поторопиться.

С наблюдательного пункта на горе сразу бросались в глаза изменения. Эскадра уже не стояла в четыре ряда, но рассредоточилась по внешнему рейду. Со стороны открытого моря на рейд медленно входил четырехтрубный крейсер.

Приветствовав хронокорректоров как почетных гостей, капитан 1-го ранга Эбергард, флаг-капитан штаба начальника эскадры, доверительно сообщил, показывая на море:

– «Варяг» прорвался. Привел с собой пароход «Аргунь». Сообщает, что с зюйд-оста приближается большая эскадра. – Кашлянув, он добавил официальным тоном: – Господа, его высокопревосходительство приглашает вас отзавтракать.

Приглашение показалось весьма своевременным, однако поесть досыта не удалось. За столом оживленно обсуждали ночной бой. Как выяснилось, из воды были выловлены еще полсотни матросов-японцев, и стало понятно, что потоплены не три, а четыре миноносца. Потом сигнальный пост сообщил о приближении неприятеля. Хотя понятно было, что на дальность выстрела японцы подойдут не скоро, все поспешно поднялись, устремившись к зрительным трубам.

Лишь несколько человек, сохраняя хладнокровие, допили кофей. Хронокорректоры, встав из-за стола, прихватили бутерброды. Стрелки часов приближались к одиннадцати.

Туманная дымка быстро рассеивалась, открывая взглядам японский флот. Адмирал Того выстроил полтора десятка кораблей в одну кильватерную колонну. Первыми шли шесть броненосцев с «Микасой» в голове, за ними – пять броненосных крейсеров, и замыкали строй пять легких крейсеров, которым в боевом ордере делать было нечего. Роман отметил мысленно, что Хейхатиро Того шаблонно вытягивает все корабли в единую линию.

На стеньгах японского флагмана поднялись разноцветные флажки морского кода, и сигнальщики сообщали, что Того призывает подчиненных стараться изо всех сил ради решительной победы.

Вражеская колонна шла точно на Золотую гору. Приблизившись к русским кораблям примерно на 8 верст, или 45 кабельтовых, японцы начали выполнять последовательный поворот на вест, обращая к противнику правый борт. В 11.55 легший на новый курс «Микаса» выстрелил из носовой башни, снаряд упал в воду, взметнув фонтан, между «Ретвизаном» и «Цесаревичем». Алексеев поднял руку, видимо собираясь махнуть и приказать открыть огонь. Однако многие корабли уже окутались пороховым дымом, выбрасывая снаряды в сторону противника.

Бой развивался сумбурно. Русские корабли неторопливо набирали ход, японцы шли колонной – от Золотой к Тигровому Хвосту. Вслед за броненосцами загрохотали береговые батареи. Никто не управлял хаосом битвы, не пытался сосредоточить огонь на вражеских флагманах. Море буквально кипело от множества водяных столбов, поднимавшихся над взрывавшимися снарядами.

Вскоре начались попадания. То на русских, то на японских кораблях сверкало пламя разрывов.

Сигнальщики докладывали:

– Попадание в носовую часть японского флагмана…

– Снаряд угодил во второй японский броненосец…

– Попадание в «Полтаву», труба разбита…

– Два снаряда попали в третий японский броненосец…

– Взрыв на «Цесаревиче»…

– Попали в «Ретвизан»…

– Снесло переднюю трубу на «Аскольде»…

Около 12.10 в действиях Тихоокеанской эскадры наметился какой-то порядок. Адмирал Старк, почему-то державший флаг на старом «Петропавловске», передавал команды флажками. Броненосцы малым ходом двинулись параллельно японскому кильватеру, при этом «Ретвизан», «Петропавловск», «Севастополь» и «Полтава» стреляли по передним японским броненосцам, а «Цесаревич», «Иван Грозный» и два новых броненосных крейсера бросились на голову второго отряда противника. Ромбическое расположение башен обеспечивало сильный огонь по курсу, поэтому «Идзумо» и «Адзумо» получили до десятка попаданий. Составившие отдельную колонну «Победа», «Аскольд», «Варяг» и «Диана» двинулись на хвост отряда броненосных крейсеров, на них же нацелились батарея Золотой горы и стоявший на якоре поврежденный «Пересвет».

Гога пробормотал с сожалением:

– Стреляют кто куда. Каждый корабль выбирает себе цель и лупит.

– Таким разнобоем они многого не добьются, – согласился Роман.

Какой-то японский корабль огрызнулся залпом в сторону Золотой горы, два снаряда разорвались на батарее в сотне шагов от Романа и Георгия. Оба чисто рефлекторно легли и стали отползать к каменному брустверу наблюдательного пункта. Рома почувствовал неприятную слабость, руки дрожали, хотелось спрятаться в окоп, однако никаких окопов тут не имелось. К счастью, больше японцы по батарее не стреляли.