Кирилл Мамонтов - Хронокорректоры

Он долго перечислял, кому какие полагаются награды, после чего неожиданно добавил, что князь Георгий, как и спутник его инженер Кагебеев, также награждаются орденом Анны 4-й степени и призываются на воинскую службу в качестве вольноопределяющихся при штабе наместника.

– Почему меня записываете вольнопером? – обиделся по-восточному самолюбивый князь Георгий. – Мы оба – офицеры.

Совместное действие алкоголя и эмпатизатора довершило сцену. К вечеру произведенные в очередные звания штабс-капитан Лобханидзе-Шадури и подпоручик Кагебеев уже носили военные мундиры.

Большую часть войны составляли вовсе не кровавые сражения, лихие налеты или рискованные перестрелки, но – скучные передвижения по театру боевых действий. Не много веселья прибавляли и непременные стычки в штабе Маньчжурской армии.

В середине марта приехал назначенный командовать армией недавний военный министр генерал от инфантерии Куропаткин. Как известно было хронокорректорам, генерал обожал писать множество бумаг по любому поводу, но сражений решительно избегал. На сей счет хронокорректоры заранее наябедничали наместнику, тот разгневался и выдал им грозную бумагу с полномочиями: следить за наиточнейшим исполнением моих приказаний. В штабе Куропаткина адмиральских любимчиков возненавидели, но ничего не могли поделать и выжидали подходящий момент, чтобы от них избавиться.

Пользуясь положением фаворитов Алексеева, они добились, чтобы Куропаткин отправил в Корею 3-й Сибирский корпус генерала Засулича, сформированный из трех пехотных бригад. Обосновавшись на позициях возле Пхеньяна, корпус разбил авангард японцев, после чего неделю отбивал атаки подходивших с юга вражеских дивизий, причинив неприятелю тяжелый урон. Затем под давлением превосходящих сил Засулич начал отход, непрерывно тревожа противника налетами многочисленной кавалерии генералов Мищенко, Самсонова и Ренненкампфа. Возле Пакучана, в сотне верст от пограничной реки Ялу, русским удалось изрядно потрепать 2-ю японскую дивизию, но подоспевшая гвардейская дивизия вынудила 3-й корпус отойти дальше на север.

От главнокомандующего и наместника войска получили приказ укрепиться на северном берегу реки Ялу, которую китайцы называли Ялуцзянь, и не позволить японцам прорваться из Кореи в китайскую часть Маньчжурии. Местность выглядела неважно – в нескольких верстах за спиной холмистая равнина превращалась в лабиринт густонаселенных долин, рассеченных невысокими хребтами гор.

Пасмурным утром 19 апреля Гога и Рома стояли на берегу Ялу в окружении целого сонма исторических персонажей, служивших при штабе Маньчжурской армии. Здесь были будущий командир польского корпуса Довбор-Мусницкий, будущий диктатор Крыма «черный барон» Врангель, будущий украинский гетман Скоропадский, будущий автор учебника стратегии Свечин, будущие командармы Восточно-Прусской операции Ренненкампф и Самсонов, будущий военный атташе в Париже, автор знаменитых мемуаров Игнатьев.

– Господа офицеры, – сказал командующий участком генерал Кашталинский. – Я совершенно не понимаю, почему представители штаба наместника привезли нас в эту излучину. Мне кажется, что направление на Тюренчен наименее опасно.

С генералами полагается разговаривать почтительно, поэтому Рома воздержался от мата, но напомнил вежливым рычанием:

– Ваше превосходительство, у нас приказ адмирала Алексеева проследить, чтобы войска наладили прочную оборону по всему берегу реки. Как вы понимаете, коли сумеют японцы прорваться на другой берег, им будет открыта дорога на Мукден. Иными словами, противник получит шанс быстро перерезать единственную дорогу, соединяющую нас с Порт-Артуром и Первым корпусом генерала Штакельберга.

– Что вы предлагаете? – безнадежным голосом осведомился Кашталинский. – Не думаете же вы, что генерал Куроки попытается прорваться здесь, через многочисленные протоки…

– Весьма удобная местность, – отрезал Гога. – Река выгибается на юг, то есть противник будет занимать охватывающее положение, тогда как наши позиции окажутся простреливаемы со всех сторон.

С немалым трудом удалось убедить собеседников оборудовать на берегу окопы с ходами сообщения, подготовить закрытые позиции для артиллерии. Предложение оставить часть сил на южном берегу для контрудара во фланг было встречено в штыки, но хронокорректоров неожиданно поддержали кавалерийские командиры. Гвардейские капитаны Игнатьев и Свечин также соглашались, что на этой позиции можно дать решительное сражение. Смирившись, генерал Кашталинский приказал пригнать сюда саперов и копать траншеи для войск, отходящих с юга. Офицерам генштаба он поручил разработать план боя.