Кирилл Мамонтов - Хронокорректоры

– Мы забываем про другие объективные обстоятельства. Россия была не готова к войне. Японцы много лет вели патриотическую пропаганду, внушив населению мысль о необходимости поколотить Россию. Если верить отчету Куропаткина, тетки из простонародья делали харакири, если их сыновей не брали в армию. А вот русское общество не понимало смысла этой войны, так что моральный дух всего воинства был невысок. И войска перебрасывались медленно, японцы опережали в развертывании, поэтому постоянно имели большой численный перевес.

Впавши в уныние, они стали подсчитывать количество корпусов и дивизий, неожиданно для себя обнаружив, что войск было не так уж мало. Главной причиной поражения, как и подытожили историки, оказалось неумное командование на верхних эшелонах.

Главнокомандующий генерал Куропаткин выжидал, пока из России подвезут все обещанные корпуса, поэтому не решался наступать и при любом удобном случае отводил войска все дальше на север. Царский наместник и, вероятно, дядя Алексеев Евгений Иванович, напротив, рвался действовать решительно, но был моряком и в сухопутной тактике разбирался неважно. По этой причине он раскидал корпуса и дивизии небольшими отрядами по Маньчжурии, оставил слишком много сил для охраны тылов, а его приказы о наступлении Куропаткин просто саботировал. В результате генералы проморгали десант японцев около Порт-Артура, крепость оказалась в осаде, а главные силы армии методично отступали вдоль железной дороги, соединявшей Порт-Артур с Россией.

– Я, конечно, в академиях не учился, но кое-что понимаю, – резюмировал Георгий. – С теми силами, которые имелись в первые месяцы войны, можно было бить японцев по частям. Быстрые удары вдоль железной дороги вполне осуществимы.

– Два пехотных корпуса и много кавалерии – это сила, – с воодушевлением согласился Роман. – Умело маневрируя, можно сделать существенно больше, чем удалось Куропаткину.

Приняв общую концепцию, они быстро и дружно выработали сценарий ближайших действий. Сценарий был хорош абсолютно во всех отношениях, однако не учитывал мелких обстоятельств, о которых хронокорректоры не имели представления.

Наутро в коридорах Морской академии Гога в очередной раз произнес излюбленное словечко «обломахтунг». Рома приблизительно понимал этимологию, но подозревал, что корень «ахтунг» используется Георгием вовсе не в традиционной трактовке.

Так или иначе, но профессор Крылов находился в отъезде и вернется из Германии лишь через две недели. Адмирал Макаров тоже был недоступен, потому как для посещения Кронштадта требовалось разрешение, а хронокорректорам не улыбалось обращаться к военным или полицейским властям.

– Вариантов немного, – подвел неутешительный итог «князь». – Надо найти недорогую гостиницу и переждать полмесяца.

– Зачем ждать? – Рома был искренне поражен удивительной наивностью товарища. – Включаем хронодвижки и перемещаемся.

– Не так все просто, – вздохнул Гога. – Помнишь, на мультифункционале у правого края такая зеленая полоска?

– Ну помню. Запас энергии. А что?

– На моей машинке указатель почти на нуле. Мы тупо разбазарили энергию, а перезарядить можно только на звездолете. Там же не электричество, а что-то другое.

Широко раскрыв глаза, сраженный ужасным известием Роман медленно кивнул и прошептал:

– Эльфонная энергия… как я понял, эльфы связывают кварки внутри нуклонов… Особое взаимодействие, неизвестное в наши времена.

– Неважно. Мы должны экономить энергию на черный день. Чтобы мультифункционалы работали, когда вернется звездолет.

Они были привязаны к примитивной, неинтересной эпохе. Чувство беспомощности угнетало, снова ввергнув обоих в пучину депрессии. Гога предложил с горя напиться в ресторане, но Рома возразил: мол, лучше в трактире.

Трактир оказался поблизости, и они выбрали себе место в дальнем от входа углу. Плюхнувшись за стол, накрытый чистой скатертью, Георгий подозвал полового. Говорил он без малейших признаков грузинского акцента, но тщательно используя свои представления о том, какой была риторика начала ХХ века:

– Принеси-ка, братец, графин водочки хорошей, селедочки на закусочку да огурчиков маринованных. Опосля поведаешь, что у вас покушать можно.

– Водку давай, – брякнул Роман, озлобленный на подлую Вселенную. – Ее, родимую, и будем кушать.

Голодные революционные дни стали забываться, и они более не бросались на еду с жадностью освобожденных узников концлагеря. Заказ сделали сравнительно скромный: салатик овощной с рачьим мясом, блины с семужкой, щи грибные с пирожками для Ромы и селянку из почек для Гоги. На второе прельстились таймениной чиненой. Водку им подали вполне приличную, громадный таймень, фаршированный гречневой кашей и грибами, тоже производил приятное впечатление.