Григорий Рожков - Американец

— Сэр, да, сэр! — гаркнул я.

— Ах, вон оно что… — Кэп обернулся к лейтенанту, так и стоявшему на своем месте. — Иди отсюда и учти в следующий раз: ты у меня за всю роту будешь отвечать! — Второго лейтенанта как ветром сдуло, и я вновь попал в поле зрения капитана. — Наслышан я о ваших подвигах, мистер Пауэлл. Наслышан… Я — капитан Брэндон Гримвэй. — А я мысленно засмеялся и подумал уже, что услышу знакомое — Арнольд Шварценеггер. — Командир первой роты рейнджеров. — Рукопожатие у кэпа поистине могучее. Я еле сдержался, чтобы не зашипеть от боли. — Ты уж не обижайся, сынок, что на тебя наехал не разобравшись… С этими брюхоногими моллюсками, — Брэндон кивнул в сторону, куда умчался получивший на орехи лейтенант, — замучился уже. Мы тут неделю торчим, а они все как малыши… Напортачат — и ко мне бегут! Кстати, если верить слухам, то ты прямо архангел! И спасаешь всех, и сражаешься, как зверь! Такие парни мне нужны, да. — Кэп хлопнул меня по плечу. Чувство было такое, словно по мне ударили кувалдой… Гримвэй засмеялся: — Ха-ха-ха! Ты похож на Дерби в одна тысяча девятьсот тридцать шестом. Мы тогда вместе с русскими давали прикурить испанским фашистам… Ладно, Пауэлл… Ты уже себе комнату в офицерской казарме получил?

— Да, сэр.

— Молодец. Сейчас иди знакомься со своим взводом, Сэмми тебя проводит. Да, Сэмми? — Кинг тут же вытянулся по стойке «смирно».

— Сэр, да, сэр!

— Ну, тогда свободны.

Неоднозначная личность этот капитан. Дал бы бог не сталкиваться с капитаном, когда он будет во гневе по-настоящему…

До казармы нашего взвода мы с Кингом шли молча — я молчал, потому что пытался составить для себя план знакомства с будущими подчиненными, Кинг — потому что тревожить размышляющего командира есть признак дурного воспитания и вообще плохая примета. Это я так мысленно хохмил, судорожно осознавая, что здесь, среди рейнджеров, у меня шанс засыпаться еще больше, чем на «родине», в США… Да, я служил в армии, да, занимаюсь много лет в военно-патриотическом клубе, и что? Старых советских и американских уставов я видел мало, и внимательно я их не изучал. А то, что изучал, — капля в море. Реалии начала сороковых годов своего мира для меня были известны лишь со стороны военных дел, что и как сейчас на гражданке — черт его знает! Каков здесь уровень прогресса? Какие социально-политические события в стране и мире? Я видел-то всего ничего, но уже сталкивался с деталями, совершенно расходящимися с прошлым моего мира. Спалиться на мелочах — проще простого. Хм… Это минусы, а что у нас в плюсах? Наличие приличной репутации отважного офицера-героя, спасающего и защищающего и своих ребят, и союзников, обо мне в местных СМИ рассказали, да, скоро наградят, а это, без всяких сомнений, еще добрая порция статей в газетах. Еще мне сделали предложение, от которого я не отказался, — и попал сюда, в первый батальон рейнджеров. Так, это плюсы, заработанные в этом мире, а что у меня в багаже из будущего? Во-первых, знаю множество военных хитростей, что зародились как раз во время Второй мировой, и ими могу поделиться, а моя причастность к армейской элите упрощает в разы продвижение инноваций. Во-вторых, в будущем существует много всяческих довольно простых приспособлений, позволяющих солдату выживать и сражаться гораздо дольше. Ну, например, бронежилет, или разгрузочный жилет, или замечательные шапки-маски, они же — балаклава, хотя они вроде уже в ходу у немцев и придуманы давно англичанами, а применение в спецподразделениях для защиты глаз мотоциклетных или летных очков? Если подумать, то еще вспомню… В-третьих, у меня на плечах есть голова, и я умею ею пользоваться как надо. Да, кстати, есть еще несколько странных, но все же плюсов… У меня изменился голос, он стал… мелодичнее и красивее, это раз. Два — здесь я заговорил по-английски, причем ТАК, как не говорил в своем мире при всем своем уровне знаний и любви к этому языку. Я спокойно пользуюсь всеми речевыми оборотами, сложными терминами и, главное, все это делаю правильно. Еще в первый день я это заметил, но со временем вывел для себя некоторые особенные факты изменения речи. Три — у меня очень сильно улучшились навыки и умения, полученные в армии и клубе. Четыре — очень сильно притупились всякого рода страхи и «отходняки» по поводу убийства человека. Пять — мне везет, и везет так, что во всех энциклопедиях меня можно спокойно вписывать как самого везучего человека за всю историю человечества. Странно? Еще как странно, и чует мое сердце, неспроста все это…