Вероника Мелан - Бернарда

Домой я возвращалась пошатывающаяся и с плывущей головой. Сознание из-за постоянных попыток перепредставления грозилось уйти в коллапс. Это ему – Дрейку – все давалось просто! Захотел, чтобы кубик из прозрачного стал красным – он тут же и стал. А я хоть пукни с натуги – все одно, не работает!

Дома тоже был бардак.

А все потому, что у Смешариков выявились новые способности – превращаться.

Только этого еще не хватало.

Первой это заметила Клэр, когда попыталась взять лежащую рядом поварешку, а та, обернувшись меховым глазастым сгустком, со смехом скатилась со стола. Да-да! Оказалось, они еще и смеялись, шутники пушистые. Точно говорят: как лодку назовешь, так она и поплывет. Напугали кухарку едва ли не до инфаркта, отчего та целый вечер накачивалась успокоительным, рассказывая мне свои эмоции по пятому кругу в деталях.

Я, помнится, верить поначалу не особенно спешила.

Но до подтверждения правдивости ее слов ждать пришлось недолго. Как-то утром у меня на тумбе появился букет алых цветов, стоящий сам по себе, без вазы; а стоило мне продрать глаза и с удивлением потянуться к нему – как цветы тут же приняли форму глазастиков и стремительно раскатились по всем углам, дабы не схлопотать по пушистым попам от недоброй (в предвкушении нового рабочего дня с материей) меня.

Впрочем, в корзину у кровати на ночь они собирались исправно и делали вид, что ничего особенного за день не произошло. Ну, подумаешь, повисели на стенах дополнительными картинами или встали на полке дополнительными книжками? С кошками ведь не подрались и ничего не испортили.

Сначала мы с Клэр пугались, бывало, даже злились. Но потом привыкли и потихоньку начали посмеиваться.

Все-таки способности пушистых существ оказались сногсшибательными.

Вот уж кто в совершенстве владел работой с материей… Мне оставалось только позавидовать. Как из меха, плоти и крови (если, конечно, она там была) обращаться в железо или пластмассу? И ведь на ощупь каждая «подделка» выглядела очень даже близкой к оригиналу.

Пришлось выработать новое правило: если видишь что-то, чего пять минут не стояло, не лежало, не висело (и вообще здесь не находилось), то не трогай: это Смешарик.

Балаган, да и только.

Но этот балаган, как ни странно, помогал моему разуму лучше принять убеждение о том, что все возможно. А это, в свою очередь, помогало достичь больших результатов на уроках с Дрейком. Воспоминания о проделках домашних питомцев подстегивали мой быстро угасающий в случае неудач энтузиазм, подталкивая к новым пробам и попыткам.

Мысль о том, чтобы избавиться от Смешариков, мне в голову не приходила. И тому было несколько причин. Во-первых, кошек они, как и обещали, не трогали. Иногда даже пытались вместе играть, а если в дело вступали Ганькины когти, то быстро оборачивались чем-нибудь мокрым, шипящим или колючим – кошачий интерес к таким предметам моментально таял. Во-вторых, избавиться от глазастиков можно было только одним способом – вернуть в реакторную лабораторию, где их ждала бы смерть. А в-третьих, мне было любопытно и забавно иметь таких существ дома: вреда они не чинили (шутки не в счет), жить не мешали, по вечерам мило собирались в корзине и пытались вести диалоги в картинках. В общем, мы прикипели друг к другу.

Гости, приходившие в дом, ровным счетом ничего не замечали. Да и кто обратит внимание на новый ряд кактусов на подоконнике, кучу свечей по всей комнате или ворох разноцветных тапок у входа в коридоре? Подумаешь, причуды у хозяйки… Ведь никто не знал, были они там до этого или нет.

Одно я со временем подметила совершенно точно: посторонним Смешарики показываться не спешили и при чужих ничем себя не выдавали. Никогда. Из-за такого поведения и я осторожничала с рассказами о них. Даже Дрейку.

Несколько раз тот спрашивал о том, как поживают новые питомцы, и я осторожно уходила от детальных ответов, ограничиваясь улыбками и неизменными словами «хорошо, спасибо». Дрейк щурился, думал о чем-то, но вслух ничего не говорил.

Я списывала это на то, что помимо работы со мной, Начальник оставался постоянно занят чем-то иным, что не позволяло ему надолго сосредотачиваться на теме Смешариков. Но это было к лучшему.

Пока я корпела над изменением физических форм с помощью мысли, мои коллеги тоже подвергались безжалостным физическим нагрузкам: иногда мы сталкивались в коридорах, где они, взмыленные и пышущие тестостероном, одевшись после душа, расходились по домам. Несколько раз, следуя по коридорам за Дрейком, я видела их стрельбище – тир, размером со стадион, в котором вместо привычных статичных мишеней использовались движущиеся тени – псевдо-фантомы, как объяснил Начальник. В этом помещении постоянно менялось освещение и перестраивалось пространство с учетом того, чтобы декорации никогда не повторялись и у ребят не было возможности действовать по памяти. Так же, по словам Дрейка, ранения, полученные в этом месте, были вполне настоящими, поэтому двигаться и защищаться нужно было так же активно, как это пришлось бы делать в реальной жизни.