Вероника Мелан - Бернарда

Лагерфельд какое-то время молча смотрел на Баала, пытаясь понять, верит ли он в логику друга или нет. Бернарда не выглядела в его глазах коварной, нет. Да и Дрейк никогда не был идиотом. Он вообще не сумел бы подняться так высоко без умения предугадывать намерения потенциального противника за десять ходов вперед. А то и за сто… Конечно, между этими двумя иногда сквозило что-то странное, но оно было настолько неосязаемым и неопределенным, что любые выводы выглядели бы слишком поспешными. Да и Дрейк… Стивен никогда не подумал бы, что кто-то сможет раскрутить Начальника на эмоции – будь то Бернарда или Королева иной планеты.

– Нет, я не верю. Дрейк не дурак, чтобы не увидеть замысла…

– Мы все не дураки до определенного предела! – вдруг взорвался Баал. Горечь и злоба, смешавшиеся в его голосе, сотрясли стены темной гостиной. – Все, Стив! Мы думаем, что контролируем ситуацию до той поры, пока не обнаруживаем, что уже давно не контролируем ее! Одна змея уже появлялась в отряде и разрушила его. А теперь появилась другая, и все снова развалится. Только теперь уже начиная с самого верха! Неужели ты не видишь?!

Лагерфельд сжал челюсть. Может быть, он чего-то не видел, но уж точно не того, как его друг изъедал злым взглядом фотографию, стоящую на каминной полке. Справа темноволосый улыбающийся Баал собственной персоной (Стив никогда не видел его улыбки воочию), слева высокий мужчина с длинными белыми, как снег, волосами, а между ними – жгучая красивая брюнетка в красном, обтягивающем пышные формы платье, имени которой Лагерфельд так и не смог выяснить за все прошедшие годы довольно тесного общения.

Одно было ясно: что бы ни творилось в душе Регносцироса, но его сердечная травма каким-то образом была связана с этой фотографией и этой женщиной. Однако еще никому не удалось вытянуть из Баала детали: тот, когда хотел, бывал невероятно упертым бараном. Хотя слово «бывал» можно было полноправно заменить на «был им всегда».

– Знаешь, что? – Стивен, которому уже порядком надоели все эти скелеты в шкафу и тайные душевные раны, допил виски и поднялся с кресла. – В следующий раз, если тебе вдруг захочется выяснить еще какие-нибудь детали, пойдешь туда сам, понял? Я – пас.

Джон Сиблинг неторопливо постучал кончиками пальцев по рулю, лениво оглядывая щедро освещенную фонарями улицу. Мороз крепчал, видимо, он и загнал по домам всех пешеходов. Через несколько минут входная дверь особняка, на чьей подъездной дорожке стоял автомобиль, хлопнула, и, впустив в салон клуб холодного воздуха, в машину сел Дрейк.

– Ну, что, посмотрел? – поинтересовался Джон.

Начальник кивнул.

– Не стал забирать?

Жесткий рот Дрейка скривился в подобии улыбки.

– Нет, не стал. Представь себе, она прижилась с ними. Я настоял на том, чтобы посмотреть на Фурий и на то, как они живут. Оказывается, у них уже есть своя корзина для сна рядом с кроватью, они исправно кормятся ягодами, балуются по дому, учатся говорить и, похоже, горой стоят за обитателей дома. Если сейчас попробовать их забрать, они станут пуще своры злобных собак. Я сочувствую тому, кто попробует прийти в этот дом без добрых намерений.

– Как ей удалось? – удивленно спросил Джон, в давности наслышанный о том, кем именно являлись на самом деле «Смешарики». Об их опасности слагали легенды еще в те времена, когда у Фурий был собственный мир.

Дрейк пожал плечами.

– Мы возродили их из ДНК, потому что на них можно было отлично оттачивать телепортацию; их память настолько развита, что позволяет отследить малейшие детали во время переносов. Никто не собирался выпускать их из клетки. Никто… кроме нее. Бернарда имеет привычку находить лучшее в худшем. Ей стало жаль Фурий, они показались ей милыми. А те, в свою очередь, не имея никого и ничего во враждебном им мире, отозвались на ласку и решили, что нашли друга и дом. Вот и представь, что из этого вышло. При ней они балуются, как дети, причем, безбоязненно перевоплощаются во все подряд…

– А как же кошки? Ведь они не любят чужеродных созданий.

– Теперь, судя по всему, любят. Потому что играют с ними и спят рядом. При том, что могли бы избавиться от них за несколько секунд. Но каким-то образом в этом доме наступил симбиоз. Фурии вообще редко привязываются к кому-либо…

Дрейк задумчиво посмотрел на приветливые желтые окна двухэтажного дома, излучающие тепло и уют.

– Вот такой вот парадокс, – он посмотрел на Джона и усмехнулся.