Вероника Мелан - Дрейк

По ходу повествования челюсть моя опускалась все ниже – с подобной логикой я сталкивалась впервые. По словам Дрейка выходило, что ответственность за проявляемое поведение всегда лежала на мне, а не на действиях кого-либо извне, и что любые негативные эмоции являлись отражением внутреннего несогласия принять отличающихся от меня людей.

Экран убрал магазин и переключил фокус на даму с собачкой, что прошествовала мимо меня, сидящей на бордюре.

– Еще один яркий пример обиды на человека, который выглядит лучше, чем ты, где обида – отражение злости на то, что ты не выглядишь так же хорошо, как и она. Ты никогда не злишься на кого-то, Бернарда. Ты всегда делаешь это на себя.

Молоко на морде, молоко на ушах, одна лапа в миске, тяжелые белые капли стекают с тонких усов…. Противный вкус на языке, в горле, в носу….

– Да как же так! – не выдержала я. – А если злишься, что прямо перед тобой кто-то купил последнее яблоко? Это на себя?

– Да. На то, что он «везунчик», а ты «неудачник». На то, что по какой-то причине судьба не наградила тебя счастливыми совпадениями.

– А если кто-то притворяется «знатоком» и нагло разглагольствует о предмете, в котором нисколько не разбирается, и это раздражает?

– Раздражает то, что при недостатке знаний, человек не отказывает себе в общении и не перестает о себе хорошо думать, в то время как ты себе позволить такого не можешь. Непринятие отличного от твоего подхода.

Я не сдавалась.

– А если твой мужчина прилюдно чавкает в гостях – это тоже злость на себя?

– Конечно, – легко парировал Дрейк. – Злость на то, что в свое время ты НЕ сделала правильный выбор, который бы позволил не стесняться собственного спутника. И на то, что у тебя не хватает смелости в силу каких-то причин изменить свое решение. Ведь других невозможно изменить «под себя», но можно выбрать тех людей, чьи убеждения максимально схожи с твоими собственными.

Крыть было нечем.

Котенок сидел в миске с молоком четырьмя ногами и жалобно обтекал со всех сторон. Пить, впрочем, он так пока и не научился.

– Я неудовлетворен, Бернарда. Ты не приложила никаких усилий по анализу и контролю. Задание для тебя останется тем же и сегодня. Постарайся сделать так, чтобы завтра у нас появился шанс перейти к новому материалу.

Он указал пальцем на серебристые трансмиттеры – я с облегчением отлепила их с кожи и отложила в сторону. Экран погас.

На душе было скверно и грустно. Казалось, меня вывернули наизнанку и не увидели там ничего хорошего или достойного внимания.

Дрейк убрал кругляшки в специальную коробочку, отложил ее на покрытый бархатом выступ в стене и звякнул ключами от кинозала.

– Ты идешь?

Я, глядя в сторону, покачала головой.

– Я могу домой и отсюда. Мне без разницы.

«Уходи, – думалось мне. – Просто иди, чтобы до завтра нам не встречаться».

Позор за себя покрыл внутренности клейстером. Почему экран не отобразил хоть что-нибудь хорошее, что-нибудь, за что бы я получила доброе слово? Почему одни тумаки? Неужели совсем не отыскалось внутри качеств, которые бы стоило похвалить? Наверное, нет.

Я вздохнула.

Только мамы видят в своих чадах красивое и замечательное, все остальные видят то, что есть на самом деле.

Горько и обидно. Конечно же, «на себя» и «за себя».

Когда рядом зашуршала серебристая ткань, я встрепенулась, так как полагала, что Дрейк давно ушел. Но оказалось, он все это время стоял в дверях, наблюдая. А теперь подошел совсем близко и – о, ужас! – сел передо мной на корточки.

От неожиданности я отпрянула и уперлась в спинку стула. Еще одна лекция? Еще один тычок под зад, чтобы котенок захлебнулся в молоке и накрылся миской, как медным тазом?

Но серо-голубые глаза внимательно смотрели в мои, а слова не спешили нарушать повисшую в кинозале тишину. Еще никогда я не видела это императорское лицо так близко: нос с едва заметной «королевской» горбинкой, хорошо очерченные губы – не толстые, но и не карандашная линия, – красивый мужской рот, русые брови, а под ним этот «всевидящий» взгляд, от которого невозможно утаить секреты.

И впервые взгляд не давил. Это настораживало, заставляло теряться, гадать, переживать, волноваться. Что? Что не так? Какой «ценный» совет всплывет на поверхность следующим?

Но текли секунды, глаза смотрели в глаза, а советов все не было. Вместо этого возникло вдруг забытое ощущение из сна: передо мной друг, единственный и самый важный в жизни, тот человек, который многому научит и никогда не предаст, не оставит на произвол судьбы, защитит и обережет. Именно к нему можно прийти глубокой ночью, в любую погоду, именно он основная опора и якорь, которого хочется держаться. Держаться с любовью и гордостью. Слова – ничто. Этот взгляд есть все. Все, что по-настоящему важно, что нужно знать и помнить, несмотря на поверхностную суету.