Олег Измеров - Дети Империи

Виктору показалось, что он слышит в этих тезисах что-то знакомое. Ах да, фильмы с положительными индейцами снимала DEFA, которая, собственно, во времена рейха и была UFA.

– Так вот, – продолжал Альтеншлоссер, – поскольку сознание определяет бытие, то теперь мы делим всех людей не по материальным признакам, а по их взглядам на цель жизни. И это совсем не сложно. Первый класс людей – это люди, которые используют данную им природой в процессе эволюции способность подавлять животные инстинкты. Люди, которые служат великой идее, нации, рейху, фюреру, ради которых они готовы жить и умереть. Их мы называем – граждане. Второй класс – обыватели, и их цель та же, что у всех животных, – воспроизводство рода. У них нет собственных великих целей, и они всегда находятся под внешним влиянием. Закон обывателя – быть как все! И если все подавляют свои животные инстинкты, то и они на это идут. Если все служат великой идее, нации, рейху, фюреру, то и обыватель способен служить великой идее, нации, рейху, фюреру. Таких мы называем – полуграждане, те, кто способен быть гражданами только в едином строю. И наконец, третий класс – неграждане. Цель жизни неграждан – удовлетворение животных инстинктов. И если животные удовлетворяют свои инстинкты настолько, насколько это требует выживание вида, то неграждане удовлетворяют инстинкты ради самого процесса удовлетворения. Они спариваются ради спаривания, а не чтобы иметь детей. Они обогащаются ради обогащения. Им важно отхватить больше от общего пирога, даже если остальные умрут с голоду. Честный труд они ненавидят и презирают; высшее их счастье – нажиться за счет других. Ради своей жизни они готовы убить кого угодно. Раньше все свойства неграждан приписывались евреям и еврейскому влиянию. Но сегодня мы отвергаем эту расовую зашоренность. Гражданином может быть каждый, если выберет достойную цель жизни. Теперь, Виктор, вы понимаете великий смысл «Стражей неба»?

Да уж, сказал себе Виктор. Нацизм мутирует покруче вируса гриппа и каждый год требует все новой вакцины. Изменился в этой реальности СССР, избавился, по крайней мере, от части глупостей, что натворили в этот период нашей истории, – и нацизм тут же бросился по его следам подкрашиваться и приспосабливаться. Содрали у СССР все. Красное знамя сперли и налепили на него свастику. Раскрученный бренд «социализм» содрали, прилепили к своему, как к дешевой китайской подделке под известную фирму. Песни революционные сперли и приделали свои слова. И эту идею насчет трех социальных типов тоже небось сперли у кого-то, кто мечтал о великом братстве людей, преодолевших низменные инстинкты. Сперли, вывернули наизнанку, заточили под нужды верности вождям и оболванивания доверчивых буратин, выстроенных в шеренги и колонны.

Вообще громить тех, кто стремится паразитировать, – какая прекрасная идея! И как легко ее обернуть для защиты тех, кто паразитирует! Как легко магнатам, тратящим астрономические доходы на виллы, выставить виновниками всеобщей бедности каких-нибудь Акакиев Акакиевичей в драных шинельках, или ученых, или конструкторов. С чего началась реформа? С той же самой идеи рейха, с борьбы с номенклатурной роскошью. А кончилась в девяностых разгулом просто непристойной роскоши на фоне тотальной бедности большинства.

– Интересно, Дитрих, а меня вы в какой класс запишете?

– Вы? Вы, Виктор, потенциальный гражданин, из которого ваше общество будущего всеми силами постаралось сделать обывателя. По счастью, не окончательно. А теперь, полагаю, неплохо и пообедать.

Обедать на этот раз они пошли не в кафе на первом этаже, а посидели в специальном вагоне-ресторане, с потолками во всю высоту вагона, где играл более многочисленный оркестр и певица развлекала пассажиров живым звуком. На сей раз Дитрих не заказывал спиртного, сославшись на то, что по приезде ему придется быть за рулем. Виктор предположил, что всей этой халявой его, возможно, прощупывали, к какому классу отнести, чтобы соответственно подбирать ключики. Дитрих, насколько он понял, постарался построить поездку так, чтобы все время не выпускать его из виду, несмотря на раздельные купе.

Во время послеобеденного отдыха поездное радио передало прогноз погоды. В Берлине обещали легкий мороз, минус два, днем с потеплением до нуля.

– Вы привезли русскую зиму в Германию, – шутя пожаловался Дитрих. – Декаду назад было до плюс десяти, и природа оживала. В Берлине на деревьях появилась зеленая листва!