Дмитрий Щёкин - Страна городов

— Ну хватит, угомонись, Лена, видишь – он уже глазенки закатил, и просит прощения, попытался угомонить разбушевавшуюся фурию я.

— Вы скажите еще, что он все осознал и перевоспитался, счас пойдет и повесится в углу пещеры… — заявила девчонка.

— Нет, не скажу. Знаешь, Кремень, как-то забыл тебе сказать – извини, что если в моем племени кто-то обижает сестру, то ее братья имеют право отомстить! Ты объясни это молодому человеку, будь добр! А братьев у нее много. Поэтому пусть он лучше идет себе на охоту и не показывается, пока мы не уйдем, хорошо? А я попрошу моих детей простить его, так и быть…

Кремень объяснил. Парень, отлично запомнивший как Антон, в два удара повергнувший на землю самого сильного из племени Мамонта, представил, что тот теперь займется им. Да не один, а в сопровождении оставшихся братьев… Охотнику резко поплохело, и он заорав, что-де не хотел ничего плохого, ужом, не развязываясь, метнулся к своему углу, куда так недавно уволок строптивую невесту, оказавшуюся не невестой, а самой большой ошибкой в его жизни, и по пути избавившись от пут – мы его не сильно вязали, приволок к ногам моим и вождя весь свой запас мехов, что копил на женитьбу. «Раздевать» парня не стали, но пяток понравившихся шкур довольная Ленка утянула в качестве компенсации. Остаток вернули удрученному парню, заверив, что извинения приняты.

— А все-таки надо было Вепрю в пятак еще раз-другой съездить… — задумчиво произнес Антон.

— Ладно, и так неплохо получилось – бока намяли прилично… — осадил его брат.

— Сам Вепрь, и свинское отношение к женщине, — гордо вздернув нос, заявила Ленка.

— Кто тут женщина? — встрял Антон, вечно находящийся в вечных контрах с Ленкой. — Сама ему небось глазки строила, вот он и повелся! Нефиг было из его рук всякую дрянь хватать…

— Я не думала…

— Оно и видно, что тебе голова для прически и макияжа, а по-другому ты ее не используешь, — доставал «невесту» Антон.

— А ты и не причесываешься, вообще только ешь туда и все, Тарзан недоделанный, — не оставалась в долгу Ленка.

— В следующий раз, надо думать, — вступил в перепалку я, остужая пикирующихся. — У людей энеолита каждое движение могло иметь ритуальный характер или особое значение – как, Лена, в твоем случае. Обратите внимание, ребята, они в основном общаются жестами, язык еще не развит до нашей степени… поэтому жесты в общении значат очень много.

— Откуда мы знать могли? В нашем времени этого нет…

— Почему же? У многих народов юга имеется очень хорошо развитый язык жестов, и они им активно пользуются, итальянцы, например. Если в повседневном общении человек не прибегает к этому общепринятому языку, отмечая им акценты речи и смысл слов, его могут и не понять, и даже заподозрить в неискренности. Вот так-то. А теперь давайте готовиться к отъезду, пока Елена с Инной не выскочили тут замуж, а вы, молодые люди, не приобрели по паре жен, в комплекте с родней – всем племенем Кремня.

В конце концов, нам кое-как удалось удрать из гостеприимного племени в сопровождении детей, назначенных в обучение, в том числе и сына вождя. С нами шли мамаши, чтобы своими глазами убедиться в отсутствии опасности для чад, сопровождающие воины-охотники и вождь, увязавшийся, по понятной причине – все развлечение, да и от благоверной подалее, как-никак.

Перед уходом мы опять поразили племя своими охотничьими подвигами, завалив из засады несколько быков-бизонов из арбалета. Стрелы-болты убивали животных за полтораста метров уверенно, три молодых бычка расстались с жизнью мгновенно, а сородичи не могли понять, откуда прилетела смерть – ведь выстрела не было слышно. Стадо недоуменно постояло, потом снялось с опасного места и двинулось, ускоряясь вглубь лесостепи. На месте падения туш сразу оказалась стая шакалов, рассчитывая на поживу, с высоты пикировали падальщики. Наша команда охотников халяву обломала. Степин, недолго думая расстрелял пятерых четвероногих тварей, и подарил стрелу в брюхо особо противному стервятнику, пояснив, увязавшемуся с нами Зоркому Оленю, что раз стервятник – то пусть стервами и питается, а к его добыче не суется. Кто такие стервы, правда, объяснять любознательному не стал, так как сам еще до конца в этом вопросе не разобрался. Стервятника конфисковал Мудрый – здесь тоже существовал обычай украшения орлиным пером, пусть не личной макушки, но племенного тотема, одежды – всенепременно.

Добычу закоптили, показав еще раз племени, как готовить коптильни, уже стационарного типа. Мясо поделили, немного взяв на первый этап пути, и двинулись в дорогу. Племя поделилось с нами зерном ячменя и полудикой ржи. Выдали целых два здоровенных мешка, которые даже пришлось поделить между всеми участниками отряда понемногу.