Константин Костин - Моя понимать

До появления необходимости кажется, что ты с легкостью выстрелишь в человека. Но это только до того самого момента, когда тебе и в самом деле придется стрелять. И вот тут может оказаться, что лишить человека, который тебе ничего плохого не сделал, жизни — совсем не легко.

Гораздо проще построить пулемет, чем расстрелять из него толпу ничего не подозревающих людей.

— Джон, я не могу стрелять в них! Не могу!

— Уходи, — Джон придвинулся поближе, погладил мышанку по плечу и поцеловал в щеку, — Уходи, Кэтти, я все сделаю сам.

В конце концов, это его работа.

Убийцу Джона никогда не заботили вопросы патриотизма и всеобщего счастья. Только оплаты. Сейчас ему платил Остров. У донов были свои соображения.

Но кроме денег есть еще и такое чувство, как дружба…

Мышанка, пригнувшись, скрылась в темноте дворца. Джон взял в руки пулемет и открыл огонь.

На балконе дворца, вспыхнул огонь. Раздался грохот. и тут же взревела толпа.

Казалось, невидимый великан взмахнул огромной косой: передние ряды наступающих рухнули, обливаясь кровью. А смертоносная грохоталка продолжала трещать…

Ловушка! Это была все-таки ловушка!

Каменотес поклялся найти Друга, заманившего их сюда и убить. Он не знал, что друг уже час как мертв.

Толпа отхлынула от дворца: действие пулемета для тех, кто его никогда не видел, в темноте, неожиданное — это настолько страшно, что никто не наберется достаточно смелости, чтобы броситься вперед.

Все рванулись к воротам, закрытым, запечатанным, с заваленной калиткой. Дворцовая площадь превратилась в огромное поле смерти. Мышеловку, из которой не должен был уйти никто.

Товарищ Речник не любил смертей, но и оставлять в живых тех, кто пошел против него, не собирался. «Добрый» и «добренький» — разные слова.

Пулемет продолжал грохотать, окутывая балкон облаком порохового дыма.

Хлопнул последний выстрел и стволы закрутились вхолостую.

Джон кашлянул — пороховой дым лез в горло и выедал глаза — открыл крышку и отбросил в сторону рулон чистой белой ткани. Руны магической взрывчатки выгорели полностью.

Убийца взял второй — и последний рулон — вставил его в зажимы. Захлопнул крышку, открыл емкость с пулями и досыпал свинцовых шариков из кожаного мешка. Взвел пружину, взмахнул рукой, разгоняя дым, и продолжил расстрел.

Перерыв длился не больше минуты, но некоторым его хватило, чтобы опомниться.

Темнота… Смерть… Кровь… Паника…

Каменотес представляя себе сегодняшнюю ночь именно так. Но он должен был быть с другой стороны!

Это сторонники Речника должны разбегаться и падать, умирая, а не его люди!

Каменотес, чувствуя, как сердце колотится в такт смертельному грохоту, рвался вместе со всеми к воротам. Еще немного, и страх окончательно залил бы ему мозг, превратив из человека в вопящего зверя, бросающегося на решетку…

Грохот стих.

Толпа продолжала вопить и кидаться на ворота — нескольких человек, кажется, уже раздавили — но Каменотес уже пришел в себя и, расталкивая локтями людскую массу, двинулся в сторону от ворот, туда, где он последний раз видел Пивовара.

Пусть уже пускает в ход «последний довод».

Пулемет опять продолжил стрельбу.

Димка прижался к стеклу, наблюдая бойню на Дворцовой.

Нет, это был не бой, не сражение, не битва.

Бойня.

Пусть нападающие были вооружены, они забыли об оружие, побросали его, уронили, перед лицом непонятной и от этого еще более пугающей смерти.

Может быть, Речник поступил и правильно…

Мятежники, осужденные и казненные по приговору суда, рано или поздно могут превратиться в белокрылых мучеников.

Мятежники, погибшие в ходе самого мятежа… ну, тоже могу превратиться в мучеников, но при использовании совершенно особой логики.

Может быть, это и правильно…

Но правильные вещи не становятся менее страшными.

— А вот ты где… — Пивовар был спокоен, как будто находился на трибуне. Это спокойствие уже немного отдавало безумием.

Возле него собралась небольшая кучка тех, кто не потерял голову: несколько троллей, хумансы, эльфы…

— Что вы медлите? Давай!

— Погоди. Эдвард, что там?

Молодой невампир опустил подзорную трубу:

— Человек. Стреляет лежа, спрятан за шитом. Похоже, броня, или мы промахнулись.

Невампиры хорошо видят в темноте, но плохо стреляют. Тролли хорошо стреляют, но плохо видят в темноте.

— Давай! — заорал Каменотес, чувствуя, что безумие передается и ему, требуя застрелить Пивовара за медлительность.