Константин Костин - Моя понимать

— Жанетт Корде…

Висящая на пиках ограды мертвая эльфийка.

— Луи Чейн…

Гном с раздробленной выстрелом головой.

— Товарищ Пивовар.

Еще один гном, застреленный в спину.

Товарищ Каменотес не назывался. После вчерашней ночи он свалился с жестокой горячкой, поэтому, видимо, Речник еще не решил, кем бывший товарищ окажется — жертвой мятежников или главным виновником.

Имена падали и падали в толпу.

Все жертвы бойни на Дворцовой — все, не соответствующие официальной версии — были записаны одним списком. Погибшие от рук мятежников. Партийные раскольники — чтобы не смущать народ разногласиями власти, шпионы иного мира — чтобы их хозяева не заподозрили раньше времени, что их сеть раскрыта.

Может и правильно. Но все равно, как-то…

Речник, прикрывая рукой глаза — интересно, играет или правда, слезы? — сошел с трибуны. Товарищ Кузнец — для друзей — Жозеф — объявил о многочисленных амнистиях и смягчении режима. В бурной радости толпы прошли несколько незамеченными маленькие изменения в структуре власти. Комитет распускался, организовывалось полноценное правительство, разве что вместо министров в нем были консулы — или так поняла это слово Димкина интуиция — а верховную власть в стране получал первый консул, он же скромный товарищ Речник.

Тролль стал вождем.

— Хыгр, — господин Шарль подошел сзади, — идем. Нужна твоя помощь.

В комнате сидела мышанка Кэтти. Она грустно рассматривала пистолет. В деревянном чехле, с нанесенными рунами. Тот самый, бесшумный, которой она делала для Джона…

Димка неловко шагнул к ней, тронул за плечо:

— Моя… твоя…

Кэтти подняла глаза. Голубые, налитые слезами, они казались огромными.

— Почему? — спросила она, — Зачем? Зачем делать оружие? Для того, чтобы убивать? Я раньше любила создавать оружие, даже гордилась им… метателем, например… Разве можно гордиться тем, что предназначено для того, чтобы убивать?

— Можно, — незнакомая женщина хлопнула ладонью по столу, — Можно. Потому что если не создавать оружие и не вооружаться, в нашу страну придут те, кто не задумывался над тем, правильно или неправильно убивать людей. Придут и убьют. Запомни, девочка, оружие убивает не людей. Оружие убивает врагов.

Кэтти заплакала и убежала из комнаты. Господин Шарль зашагал за ней.

— А ты, парень, значит и есть Хыгр? — женщина повернулась к Димке. Среднего роста, со светлыми волосами, заплетенными в толстую косу, которую в мире Свет, кажется, носили в деревнях. Одежда — мужская, черная городская, на подоконнике — котелок. На груди — звезда мага. Кто это?

— Моя быть Хыгр. Кто есть твоя?

— Это, господин Хыгр, — господин Шарль уже вернулся, — госпожа Доминик Ру. Одна из лучший сыщиц революционной полиции.

— Ты на мою звезду не смотри, — взмахнула одна из лучших сыщиц рукой, — Я раньше магичкой работала, и никто из моих знакомых не знает, что я в полицию ушла. Так в одежде мага и хожу, чтобы не смущать. Итак, гражданин Хыгр, я знаю все.

Димку подмывало спросить какова глубина Черного моря, но он понял, что сыщица-магичка имеет в виду нечто иное.

— Я знаю, кто вы такой, откуда взялись и кто против нас. Как единственный на сегодняшний день специалист по иным мирам, скажите — что это за предметы?

Доминик сдернула ткань, закрывавшую стол.

После кровавой ночи Димке если чего и хотелось — то только отдохнуть. Однако, героически взяв себя за шиворот — фигурально выражаясь — он дошел до гостиницы, чтобы узнать, все ли в порядке с Флоранс.

На улице и в самой гостинице все было тихо. На осторожный стук в дверь открыла заспанная и потирающая глаза зомбяшка, получила выговор за то, что открывает, не спрашивая, кто там, обиделась и ушла досыпать.

Димка остался в гостиной один, в компании одиноко лежавшего на столе револьвера. Димка с покаянием подумал, что Флоранс навряд ли смогла бы даже поднять его, не то, что выстрелить. Хотя… Наган лежал повернутый стволом к двери. Уж сил нажать на курок — если обеими руками — у зомбяшки бы хватило. Смелости хватило бы точно. Правда, ее снесла бы отдача первого же выстрела…

Нерадивый муж, проведший первую брачную ночь в сражениях с разными повстанцами, поклялся самому себе, что закажет для Флоранс револьвер под ее размеры. Тут уже спокойно ходят гранатометы и пулеметы, так что появление револьверов хуже не сделает никому.

Он бы прямо здесь на полу и уснул, но тут появился летун-курьер с письмом. Димку вызывали во дворец. По пути он застрял в толпе, слушая речь вождя революции.