Александр Конторович - Реконструктор

– Хм! Интересно! – Мойс обходит меня со всех сторон, осматривая стойку. – И стоишь ты как-то по-особенному… Хорошо! После обеда покажешь этот фокус всем остальным! Добро пожаловать домой, Макс!

Два дня спустя.

Расположение второго взвода пятой роты второго батальона

405-го гренадерского полка 121-й дивизии вермахта

Да, это действительно дом.

Если бы не военная форма и висящее на стенках оружие, можно было бы принять всех этих молодых парней за кого угодно. Не за студентов (все-таки возраст большинства присутствующих постарше), а за… ну например, за лесорубов или альпинистов.

Почему? Да потому что мы частенько выезжаем в лес. Рубим деревья вдоль дороги, попутно заготавливая дрова на будущую зиму. Она тут достаточно суровая и неприветливая, потому и озаботился кто-то из вышестоящих офицеров на этот счет. Уйдем к фронту мы, а опустевшие дома займут другие солдаты. Вот и встретит их некоторый запас топлива, чтобы они не мерзли в своем жилище.

Мы даже стараемся как-то украсить свое временное обиталище. Флегматичный Хорст Фишман оказался плотником, и из-под его рук выходят симпатичные деревянные поделки. За два дня он, орудуя найденными в сарае инструментами, соорудил неплохую скамейку, даже со спинкой. И она теперь украшает центральную комнату нашего обиталища. Дом сразу стал выглядеть как-то уютнее и теплее. Глядя на него, начали вспоминать свои прежние профессии и другие солдаты. Нашелся среди нас маляр, подкрасивший снаружи окна. Вдумчиво оценив сделанное, обер-фельдфебель крякнул и приказал нам убраться во всех занимаемых нами помещениях. Чистоту наводили целый день, но результат превзошел все ожидания. Даже наш ротный, обычно скуповатый на похвалы, отметил должное рвение… обер-фельдфебеля. А что ж вы думали – субординация! Любые действия рядовых, не направляемые начальством, есть пустая трата времени и сил. А вот под его мудрым руководством – совсем другое дело!

Наведя порядок в домах, начальство обратило свой взгляд на дорогу к штабу. Все логично – именно по ней к нам могло нагрянуть и вовсе высокое начальство. Так что его взор следовало задобрить заранее. Поэтому отделение солдат под командованием ефрейтора Мюртца было направлено на этот ответственный участок. Попал туда и я…

– Вот ваш фронт работ, ребята! – Ефрейтор описал рукой полукруг. – Завтра это неприветливое место должно радовать глаз проезжающего командования. Я понимаю, что, строго говоря, это должно делать местное население, но… его тут почти нет – сбежали. И больше сюда отправить некого. А перед нашей отправкой на фронт командир полка не упустит возможности нас навестить.

Да уж, вот такого подарка никто из нас не хотел. Командир Четыреста пятого полка полковник Фридрих Франек был воякой еще старой закалки. И всякое отступление от установленного порядка почитал непростительным проступком. Желающих попасть под разнос не было, и наш ротный, помимо обязательных занятий, решил еще и таким образом показать свое рвение. В принципе я его понимал. Исполняющий обязанности – еще не командир! А вот кто им станет – зависело от полковника.

Но вслух одобрить решение лейтенанта язык не поворачивался.

А работы… ее здесь хватало.

Прямо к дороге подступали изломанные линии окопов. Сама она, в свое время изрытая воронками от снарядов, была наспех восстановлена саперами, но дорожное полотно местами просело, расползлись жерди, которыми ремонтники укрепили обочины. Дожди частично вымыли песок, и теперь на дороге имелись приличные ямы, сейчас заполненные водой. Даже солнце, пытавшееся хоть как-то прогреть землю, не могло испарить этих мини-озер – воды тут хватало… Слава богу, относительно ремонта проезжей части наш лейтенант сумел договориться с саперами. И они уже скоро должны сюда прибыть.

Наше дело – привести в относительно приличный вид прилегающую местность. Ясное дело, засыпать окопы и придорожные ямы нас никто не заставляет. Но вот оттащить в сторону от дороги разбитые пушки (по крайней мере, стащить их в одно место) и более-менее облагородить внешне местность – это вполне нам по силам.

Составив винтовки в пирамиду и выставив часового, мы отправляемся на работу. Лошадь из телеги выпрягли и, привязав на веревку, отправили пастись.

В первые два часа мы отволокли в сторону от дороги две искореженные сорокапятимиллиметровые пушки и помятую минометную трубу – металлолом! Быстро забросали землей старую стрелковую ячейку, сейчас совсем заполненную водой. Дальше групповой работы не нашлось, и Мюртц стал нарезать индивидуальные участки. Мой оказался совсем рядом с кустами – перепаханный разрывами окоп, который надо было обложить нарезанными ветками. Тогда он попросту превращался в кучу хвороста и с дороги становился совсем незаметен. Прикинув объем работы, понимаю – штыком я эти ветки буду рубить до вечера. Поэтому отправляюсь к повозке с имуществом и забираю оттуда топор. Он малость туповат, но это поправимо – в повозке есть брусок. Забираю с собой и его тоже. Сначала надо выбрать подходящие ветки, а уж потом и буду точить топор, чтобы их срубить. Возможно, мне попадутся не столь толстые веточки, я их и таким топором срублю. Или попросту сломаю, если они будут не слишком прочными. Выслушав мои соображения, ефрейтор кивает – согласен. Сам он ветки, естественно, не рубит и всяких железяк не таскает. Сидит себе на повозке, положив автомат на колени, и изображает из себя вездесущее начальство. Впрочем, мне тоже грех жаловаться на жизнь. Как старшему стрелку, мне тоже выпадает не самая грязная работа. Тоже, кстати сказать, стимул для всех прочих – старайтесь, ребята, зарабатывайте себе нашивку на рукав. Глядишь, и вас минет чаша сия… А еще поднапряжетесь – будете, как Мюртц, сидеть на повозке и руководить менее расторопными и удачливыми товарищами.