Владимир Кучеренко - Возвращение Легенды

После того как группа разбежалась, со мной остался Мидо. Он работал по индивидуальной программе: после изучения приемов единоборств, любезно предоставленных Вотаром, парень трудился над подкачкой мышц. Для этих целей мы соорудили нечто вроде тренажера: вместо отягощений использовали корзину с тяжелыми камнями, роль блока выполняли ветви высокого дерева с укрепленным на них железным шкивом (еле уговорила кузнеца его изготовить), а тросом служила специально обработанная (чтобы лучше скользила и не рвалась) конопляная бельевая веревка. Еще мы построили вполне приличные деревянные брусья и турник. В основном упражнения Мидо выполнял с собственным весом, но иногда требовалась дополнительная нагрузка в качестве меня.

Надо признать, что шестнадцатилетнему, вернее, уже почти семнадцатилетнему парнишке (через несколько дней у него день рождения) тренировки шли на пользу. Плечи расправились, сутулая спина выпрямилась, визуально увеличив рост парня (а может, он и правда подтянулся за этот месяц?), из-под пухлых щек показались скулы, ну и, конечно, начал исчезать лишний вес. Пузо бывшего толстячка спало до пузика, общий тонус живота обещает в скором времени порадовать долгожданными кубиками пресса.

В целом, с уже отчетливо прорисовывающимися мышцами, внешность молодого мужчины становится весьма привлекательной. Пару раз заметила, как ранее подшучивающие над пухлым мальчиком девушки теперь посматривали на него, обретающего стройное тело, совсем иными глазами.

Но Мидо, прежде обделенный женским вниманием, вел себя весьма странно. Другой на его месте поспешил бы воспользоваться ситуацией и приласкал понравившуюся подружку (а то и нескольких сразу). Однако почему-то парень не спешил вкусить запретный плод, о котором недавно не смел мечтать. Если раньше парень с жадностью слушал разговоры более удачливых в общении с противоположным полом сверстников, то теперь, напротив, толстячок замкнулся в себе и на недвусмысленные намеки особо раскрепощенных особ не реагировал. Таким поведением он вводил в недоумение не только непривычных к отказу Лолит, но и хорошо знавших его друзей.

Зато к своей персоне я заметила повышенное внимание со стороны тренируемого. Сначала казалось, будто Мидо задерживает взгляд на моей фигуре, пытаясь лучше понять технику демонстрируемых приемов. Затем почувствовала, как изменились захваты: во время приседаний парень держал меня уже не как мешок с картошкой, а более нежно, что ли. Потом ученик попросил для закрепления материала повторить некоторые броски, которые хитрец якобы недостаточно четко отработал.

Так уж «совпало», что такими оказались только те приемы, при выполнении которых необходимо тесно прижиматься к моим выпирающим округлостям. И опять я не придала этому значения. Было даже забавно наблюдать за взволнованным подростком. Признаюсь, пару раз специально дразнила его: чересчур выгибала спинку, дольше обычного сидела сверху поверженного на лопатки соперника или демонстративно поправляла выпрыгивающую из-под блузки непослушную грудь.

Мидо стойко выдерживал борьбу с самим собой, пока я буквально собственной шкурой (в районе нижней части спины) не почувствовала возбуждение молодого самца. Мы отрабатывали движение, когда атакующий резко шагал за спину противника, плотно подходил к спине и брал удушающий захват.

Парень выполнил все точно: одной рукой обнял сзади мое туловище, а другой обвил шею так, чтобы предплечьем давить на сонную артерию. Я попыталась вывернуться, но парнишка ловко сделал подсечку, и мы грохнулись на песок. Положение мое только ухудшилось: теперь Мидо навалился сверху. Его большой вес работал против меня. Кое-как удалось развернуться к парню лицом и освободить руку. Однако ученик превзошел учительницу, не дав провести контрприем. Он ловко перехватил запястье, обвил мои ноги своими, напрягся и полностью обездвижил меня. Чувствовала себя наполовину придушенной, наполовину распятой дурой.

Пустила в ход женское оружие, но и тут не успела: зубки мои только звонко клацнули на том месте, где миг назад находилась зажимавшая рот чужая ладошка. Укусить не получилось, зато снова можно говорить.

– Хорошо-хорошо, ты победил, – кряхтя от напряжения, прохрипела я.

Но парень не спешил отпускать. Наконец до меня, идиотки, дошло, что он испытывает ко мне влечение. Причем это читалось не только в обезумевших глазах Мидо, но и ощущалось телом (по давлению чем-то затвердевшим и горячим чуть ниже и левее того места, где у меня находился шрам от аппендицита).