Вера Чиркова - Бегущие по мирам

– Недавно прибегал. – Неотступно стоящий за моим стулом Дэс мгновенно ловил эту тревогу, и я благодарно улыбалась в ответ, не переставая думать о том, что случилось, и в который раз повторять в памяти каждый жест и каждое слово.

День уже тихо догорал, когда мы по второму, а кое-где и по третьему разу прошли по деревням и городкам областей, где жили родичи магов, и забрали, кажется, всех, включая любимых кошек и коз, как вдруг один из магов тихо шепнул:

– Белая дева.

Вот теперь я поняла, по каким признакам местные жители их узнают. Сильно поношенное безыскусное платье из простого белого полотна било по щиколоткам девушки мокрым от подтаявшей за день грязи подолом, разбитые ботинки на ногах доживали третий век. Поверх платья девушка была закутана в большую белую грубую шаль, низко повязанную на глаза.

Я мгновенно подогнала сферу так, чтобы она шла на нас, и всмотрелась в лицо. Нет, это совершенно другая девушка, старше и выше ростом. Но одно у них с Золери было так похоже, что сразу бросилось мне в глаза, – выражение какой-то отстраненности, безучастности, даже безнадежности на лице.

– Во имя белой матери! – Какая-то старуха догоняла девушку, махая рукой, и та немедленно остановилась. – Коровка растелиться не может, помоги!

Девушка так же молча развернулась и покорно пошла назад, хлюпая своей ужасной обувью.

Мы немного посмотрели, как она уверенно обращается со скотиной, как принимает предложение за работу поужинать и переночевать, и Дэс велел выключить сферу. Спорить я не стала, решив последить за девушкой утром, а пока задать оставшемуся с нами Гитвису возникшие у меня вопросы.

Однако Дэс решительно заявил, что, пока я не умоюсь и не поужинаю, никто ни на какие вопросы отвечать не будет. Поэтому все могут тоже идти передохнуть и поужинать.

– Тесса, – поднимаясь с места, тихо сказал Найк, – отправь меня к матери, через час заберешь. И портрет дай.

Черт. А ведь про портрет я совершенно забыла, когда мы оттуда уходили так поспешно.

– Найк, извини, он остался на столе. Она пришла так внезапно… – виновато бормотала я, направляя сферу на наш дом в покинутом мире. Но едва включилось изображение, охнула от неожиданности.

Как, впрочем, и все невольные зрители.

– Что это у вас там такое? – озадаченно осведомился Эндерад, рассматривая новогодний антураж комнаты.

А как еще можно назвать бесконечные нитки из разномастных ягод, грибов и яблочных ломтиков, растянутые по гостиной?

– Тиша! – свирепо заорала я, открывая проход. – Что тут творится?

– А чего это вы так рано вернулись? – недовольно ответил леший, скользнувший из распахнутой двустворчатой двери в холл, где висело то же самое.

– Я тебя просила проследить за домом, а не превращать его в склад сухофруктов.

– И чем тебе не мило? Ты вдохни-ко – дух-то какой!

– Ладно, не до него мне. Куда портрет Найка убрал? Я на столе оставляла.

– Не было никаких портретов, зря не кори. Я сам тут все вешал, Лист с Осокой по спальням работали.

– Тиша! Я отлично помню, как положила его на стол, вот и Найк рядом был. И никуда мы не выходили, Олья подтвердит. Да ты и сам был!

– Наверное, она взяла… дева, – сообразил вдруг леший. – То-то я чую, здесь след, как от отвода глаз, мы и сами его творим.

В этот момент я вспомнила, в какой тонкий рулон сама свертывала портрет Дэса, как неуклюже сидела на Золери чужая юбка… и захлопнула дверь.

– Найк, я тебе другой для мамы сделаю, еще лучше. Прямо завтра с утра, сегодня уже не получится. Куда открывать?

– Я раздумал, – отмахнулся непонятно отчего повеселевший Найкарт. – Открывай в башню. Что там у нас на ужин?

– Так пойдем, – решил Дэс, подхватывая меня на руки. – Эндерад, ты с нами?

Конечно, он был с нами. Крепко вцепился одной рукой в Дэса, второй в Найкарта, и такой живописной кучкой мы ввалились в гостиную моей башни.

В первый миг я даже не поняла, почему муж спрятал меня себе за спину и пальцы его поднятых вверх рук ощетинились фиолетовыми искорками, а эвины метнулись куда-то со свойственной только им быстротой. Лишь потом, осторожно выглянув из-за спины Дэса, с изумлением и возмущением обнаружила возле двери совершенно немыслимую экспозицию.

Незнакомый мужчина в черном одеянии крепко прижимал к себе тело Сины с безвольно болтавшимися руками, а самого его цепко держал за предплечье медными когтями и хрустальными зубами мой дракоша.

В душе что-то так и оборвалось. Да что за пакость? Все, кому не лень, так и норовят вмешиваться в мою жизнь, хватать моих друзей и служанок и устраивать в моем доме беспорядок. А сейчас еще муж с воинами устроят тут погром. Прощай, только что сделанный ремонт и новые золотистые диваны!