Вера Чиркова - Бегущие по мирам

Сообразив, что если я подведу экран со спины воина, то прилетит и мне, решительно увеличиваю дверь настолько, что может проскочить и лошадь, пододвигаю ее почти к лицам друзей и открываю заслон.

– Сюда, быстрей!

Найкарт, уже не раз видевший такое применение двери, прыгнул ко мне сразу, но тут же опомнился, протянул руку и дернул к себе лешего. И в тот же миг, захлопнув заслон, я бросила экран в его родной мир, в тот двор, куда приводила лошадей.

– Найк, ты умеешь пользоваться шаманским порошком? – Оглянувшись, я увидела выражение его лица и невольно закусила губу. Разве воину сейчас, когда он увидел родные стены, до шаманского порошка?

– Можешь провести в мою комнату? Он обещал положить амулет в шкатулку.

– А ловушек не ставить тоже пообещал? – и не думая выполнять его просьбу, едко фыркнула я.

Нет, вовсе не из вредности, но ничем другим его же не проймешь?

– Спасибо, – глухо сказал он через несколько секунд и добавил деловито: – Пользоваться шаманским порошком умею, веди вот в этот склад.

Много мы брать не стали, всего пару мешочков, и еще воин прихватил с полки связку запалов, похожих на очень длинные спички.

А едва закрыв окно, я обнаружила, что Тиша пытается потихоньку от нас уползти.

– Держи его!

Вот лешего Найкарт всегда ловил мгновенно, если только тот не ускользал в вороха опавших листьев или под корни дубов.

– Тиша, ну куда ты бежишь? – встряхнув лешего, чтобы начинал уже побыстрее соображать, мягко поинтересовалась я. – Сейчас я подведу окно, и мы заберем малышей… А потом Найк устроит им юминдский ад [1].

– Где заберете? – настороженно косился мохнатый на мою дверь, яснее ясного давая понять, что он ее боится.

– Тиша… – Я шагнула к лешему и прижала его голову к своему животу, – малые народы этого мира не отличались особым ростом. – Я понимаю, что тебе тяжело, но и мне не лучше… Не могу сказать, как все в душе перевернулось. Мы сейчас взорвем там все к чертям, но тела я хочу забрать. Потом похороним где-нибудь, в красивом месте…

– Ты это… девонька… о чьих телах сейчас речь ведешь? – Тиша отстранился и испытующе смотрел мне в лицо своими совиными глазищами.

– Детей… Листа с Осокой. Они там лежат… – Я нечаянно всхлипнула и сразу стиснула зубы, не время сейчас расслабляться.

– Уф, прямо от сердца отлегло! – Леший обхватил меня своими лапищами и погладил по спине… ну, там, куда доставал. – Уймись, нет там никаких тел. Я им по корням дорожку открыл, они сейчас у Михайлы под боком греются. А во дворе только шубки. Пришлось пожертвовать, не знаю теперь, как перезимуют…

– Что? У какого… Тиша! Что, они вправду живые?

– Вот бестолковая! Да не реви ты! Увидишь еще этих оглоедов! – Леший снова меня утешающе погладил и тут же получил по наглой лапе.

Меня так и качнуло.

– Найк! Ты на мне силу-то не испытывай! Бери порох, бросай, когда я открою…

– Нет! – повис у меня на руках Тиша. – Обожди! Нельзя их убивать. Это же темные, тут потом камня на камне не останется. А лес, а звери? Они же на сотню верст всех перебьют. И Олья…

Леший вдруг всхлипнул так безнадежно, что я только сейчас вспомнила про маленькую подружку.

– Что с Ольей? Разве она не за рыбой пошла?

– Пошла… да не дошла. – Леший тоскливо покосился в сторону моря. – Говорил вам, не мелите языками, они ведь через свои шары все видят. Но нас им поймать непросто, а вот вы добыча легкая – они так думали. Их корабль на якоре стоит, а пришли они из той клетки, рыбку мою так и закинули туда…

– И где она теперь? – обмерла я, представив, что придется искать ундину в замке какого-нибудь колдуна.

– Да на корабле же, где еще? Это ты умеешь ходить куда вздумается, а они – токо куда видят.

– Ну и слава богу, – обрадовалась я, только конкурентов мне и не хватало. – Значит, тогда план меняется: быстро берем из моего сундука зелья и вытаскиваем Олью…

Дальний грохот и взвившаяся в небо шапка черного дыма доказали, что планы поменялись не только у меня.

– Поход за зельями отменяется, – вздохнула я расстроенно, ну что стоило поделить по схронам не только вещи, но и зелья? – Найк, ты как? Продержишься немного?

– Конечно. – Отважно стараясь не морщиться, эвин отдирал от кожи прижаренные лохмотья рубахи.

– Дак я сейчас… – Леший метнулся к чахлому колючему кустику, приложил к нему ладони, а через полминуты, когда с них закапал зеленый сок, бесцеремонно похлопал по груди эвина. – Не дергайся, мало тут живицы-то…

Однако Найкарт и сам уже понял, присел перед маленьким приятелем и, стиснув зубы, терпеливо ждал конца процедуры. А потом недоверчиво прислушался к собственным ощущениям, удивленно ухмыльнулся и сказал с признательной улыбкой: