Вера Чиркова - Бегущие по мирам

– Я не понимаю одного: зачем им все это? – побродив немного между рядами вешалок, шкафов и сундуков, спросила я у Хенны.

– Они собирают все, что любят женщины и дети, – тихо вздохнула она, – сами воины нетребовательны и обычно ходят в форме. А чтобы не загружать шкафы в своих спальнях и женщинам было удобнее выбирать, придумали это помещение. Они часто устраивают закрытые балы, чтобы женам жилось веселее.

– У нас это называется подсластить пилюлю, – стоя между тремя платьями, каждое из которых вполне отвечало моим запросам, буркнула я и наконец решилась: – Хенна, я беру вот это.

– Не ожидала, что ты выберешь нечто подобное, – неподдельно поразилась она, – но оно вполне подойдет. Позвать на помощь одевальщиц? Тут работают очень умелые девушки…

– Наложницы, ты хотела сказать.

– Называй как хочешь, разве в этом дело? – подняла на меня магесса печальные глаза. – На самом деле все проще. Все мы люди и все хотим хоть немного тепла и ласки. Конечно, в молодости все девушки мечтают о сумасшедшей любви, но если она где-то заблудилась…

– Ладно, – сдалась я, – пусть помогают.

И уже через полчаса шагала к выходу, непривычно цокая каблучками изящных туфель. Темно-вишневое длинное платье тонкого бархата с чуть-чуть удлиненным лифом, в меру широкой юбкой и широкими же рукавами на длинных манжетах было закрыто под горло и украшено только кулоном ковена. Девушки, притащившие целую кучу шкатулок с ожерельями и колье, были разочарованы чуть не до слез, но я осталась неумолимой. Нужно платье – я пошла навстречу требованиям и надела платье, а вешать на себя чужие брюлики, чтобы потешить чьи-то вкусы, вовсе не намерена.

Зато я разрешила девушкам переплести мои волосы в пышную косу и уложить ее высокой короной, не забыв проследить, чтобы мои шпильки вернули в прическу все до единой.

Кантилар с Найкартом ожидали нас в освещенной утренним солнцем галерее, и рядом с ними стояли двое мужчин в черных с серебром костюмах магов. Одним из них был мой напарник, а при первом взгляде на фигуру второго в груди вмиг застыл тугой ком. Только воспоминание о зеленом платье и рассыпанных по плечам локонах вчерашней красотки помогло мне сразу взять за горло собственные эмоции и вместо приготовленного «спасибо» холодно обронить:

– Я готова, куда идти?

– Какой же я был балбес, – горько признался Найкарт, рассмотрев меня и захлопнув рот. – Никогда себе не прощу. Ты же королева, а мне казалось – цветок.

– Я в первую очередь человек, – отрезала, упорно не замечая того, кому было все равно – человек я, цветок, бабочка или королева, и который за последние дни так часто меня обижал, что я просто знать его больше не желала.

– Прошу. – Кантилар подставил локоть, я небрежно положила на него руку и гордо откинула голову.

Ну и пусть мне будет хуже, все равно уже паршивее некуда, но больше я никогда не скажу ему ни слова. И цветочек вчера бросила в последний раз. К утру, проплакавшись и полностью успокоившись, поняла, как смешно и наивно это выглядело. Он старше и много умнее, и раз сделал такой выбор, мне остается только принять его как данность. Смешно было даже надеяться, что он передумает, убедиться в его силе воли я успела.

– Повелитель желает видеть только магессу Тарессу и воина Найкарта, – сказал немолодой эвин, встретивший нас у двери, и Кантилар послушно передал мою руку Найку.

А маги так и не сказали ни единого слова.

– Предупреждаю, – протискиваясь за Найком в дверь, прошипела я тихонько, – если у твоего дедушки на мой счет матримониальные планы, я ухожу немедленно.

– Я бы знал. – Найкарт выглядел очень растерянным. – Мне никто ничего…

– Проходите, молодежь, что вы застеснялись. Я всего лишь старый, больной воин, неспособный обидеть даже муху…

– Доброе утро, ваше величество, – пристально разглядывая сидящего в высоком кресле старика, вежливо кивнула я, пытаясь сразу составить мнение о нем по первому впечатлению. По мельчайшим признакам – движениям, взгляду выцветших глаз, морщинкам, всему тому, что мгновенно оценивает наше неподкупное подсознание и что мы называем – с первого взгляда. Часто встречаясь с новыми людьми, я не могла не заметить, что нередко такое впечатление, в конце концов, оказывается единственно верным.

– Можно на «ты», – одарил он меня улыбкой Санта-Клауса, – я всего лишь воин, потерявший свою родину.

– Мне жаль, что так случилось…