Вера Чиркова - Бегущие по мирам

– Намного, – гордо сообщил Тиша из-под покрывала, – и слух тоже. Вверх давай, тут лестница… еще, еще… Снимайте покрывало, светло.

Они шли всю ночь, не жалея ни себя, ни сил, ни зелий. Несли за плечами мешки и узлы, на руках детей. Младенцев было всего двое, – время тяжелое, в деревнях женщины все чаще предпочитают отнести медяк к травнице, чем подарить мужу ребенка. Зато малышей постарше целый выводок, и их брали на руки, когда видели, что маленькие ножки начинают слишком часто спотыкаться.

Гриссина, принявшая на свои плечи непосильный груз настоятельницы всего три года назад, не говорила с сестрами о тех, кто не успел вернуться до вечера в храм. Хотя при мысли о них привычно тянуло под левой лопаткой, и она, не останавливаясь, совала в рот горьковатые ягодки лимонника. Зато взгляды всех четырех старших сестер часто останавливались на закутанной в чужую рваную кофтенку девичьей фигурке, безропотно тащившей тяжелый мешок с крупой. И чего в них было больше – одобрения и гордости или сочувствия и сожаления, – понять было невозможно.

За всю ночь покидающие обжитое и привычное жилье беглянки сделали всего три остановки – обмыть грудничков у теплого источника да накормить малышей. Сами ничего не ели, вареного было мало, а готовить не было времени. Просто сгрызли на ходу по несколько орехов и сушеных яблок, торопясь как можно скорее уйти из пещер. Впереди еще предстоял нелегкий путь за перевал, в скрытую между гор крохотную долинку, где прижимистые рудокопы пробили для них в скалах новый проход в последний приют.

То было странное и невозможное, совершенно особое и неправильное место, не подчиняющееся ни магическим, ни природным законам этого мира. Кто-то из великих природных магов замкнул там в единую систему несколько вырубленных в скалах залов, в которых всегда текла из родника вода и светили облепившие своды сонмы светлячков, а в озерце кишела рыба. Сколько времени там можно прожить и как это отразится на их здоровье и разуме, послушницы храма белой матери не знали, но намеревались выяснить опытным путем. Потому что знали главное: маги любой ступени упорно избегали этого места, становясь там беззащитными, как их лишенные способностей жертвы.

И это давало призрачную надежду выжить и вырастить последних взятых в храм детей.

Вот только по выходе из пещеры оказалось, что тропа к этому месту известна не только им одним.

– С прибытием! – со зловещим сарказмом объявила закутанная в теплый меховой плащ с капюшоном мужская фигура, вырастая посредине тропы. – Было очень предусмотрительно с твоей стороны, Грисси, привести всех сразу, чтобы мы не бегали по вашим вонючим закоулкам.

– Добро пожаловать, цыпочки, – гнусно осклабился второй колдун, взмахом руки снимая невидимость с расположенной в полусотне шагов клетке из переплетения туманных линий. – Доставим прямо к столу… к нашему.

В другое время они бы и не подумали спорить или сопротивляться – главным правилом храма был закон малой крови. Принести себя в жертву, спасти ценой своей жизни или боли остальных, но не выдать ни места, ни количества сестер, ни тайных секретов мастерства.

Но теперь все старые законы и порядки разом потеряли смысл. И вступила в полную силу новая, единственно важная цель: устоять хоть нескольким, чтобы увести, спасти детей и самых одаренных из молодых.

– Белая мать… – безнадежно произнесла Гриссина, поправляя волосы усталым жестом, и не было в этом мире ни единого существа, кроме полусотни стоящих за ней утомленных и жалко выглядевших девушек, кто бы понял истинный смысл этого приказа.

Опустились, словно от отчаяния, натруженные руки, роняя на тропу поклажу и ставя малышей, и старшие дети мгновенно подхватили грудничков и младших, отступили в центр незаметно сомкнувшейся толпы, а потом… Внезапно, разом, без команды или предупреждения, началось светопреставление.

Небо мгновенно заволокло тучами, среди зимы громыхнула и зазмеилась молниями непроглядная тьма небывалой грозы. Ветер вмиг достиг ураганной силы, огибая толпу женщин в белых платьях, с вершин скал сорвался и понесся вниз не успевший слежаться свежий снег, а из распадков и ущелий вьюги потянули наверх длинные белые языки, заваливая все тропы, кроме одной, короткой и прямой. Тропы в новую жизнь, по которой, бросив все вещи и схватив только младенцев, побежали те, кого старшие сестры в трудных раздумьях назначили обреченными жить.

Столь неслыханная дерзость низших созданий ввергла темных колдунов в оторопь лишь на короткие первые секунды, а затем магистр Бизел выкрикнул отрывистый приказ, и ситуация изменилась. Выскочили из-за валунов и заклинаний отвода глаз прятавшиеся каратели из его личного отряда, выхватили жезлы и вонзили их безжалостные лучи в густую круговерть снега, ветра и камней.